Страница 37 из 83
Радышевцев, как обычно, неторопливо, не сбиваясь, рассказал, как, получив приказание обойти землянки, они метнулись по непримятому снегу, но не заметили, как немцы из двух других землянок выбрались наружу, огрызнулись из автоматов и карабинов. В тот же миг ударил пулемет из блиндажа. Бросили несколько гранат, но они не долетели. А пулемет прижал так, что пришлось прятать голову в снег. Лежим. Команд никаких ни от кого. Решили возвращаться к берегу. Вот и догнали вас.
Степана Мотовилина, когда он метал гранаты, по руке хлестанула пуля.
— Вот тут, — показал Мотовилин на бинт у предплечья. — С минуту полежал, покричал Маера. Алеша не отвечал. Достал пакет, забинтовал руку.
Мотовилин притих. По его щекам катились крупные слезы. Сдавленным голосом он говорил будто самому себе:
— Задача, товарищ капитан, конечно, решена. Теперь знаем, где у немцев огневые точки. Только какой ценой решили эту задачу? Убит лейтенант Карпов и еще трое наших. Взрослые люди, а вели себя как дети. Ведь было время осмотреться, распознать, где какое вооружение у немцев. Получился пшик. Пролита зазря кровь. И «язык» был почти в наших руках. Часовому вместо ножа в спину нужен был кляп в рот.
Инзарцев молчал. Перед глазами стоял Геннадий Карпов. Лейтенант первым рванулся в атаку. Разведчики забросали гранатами блиндаж. И в этот миг пулеметная очередь из дзота, который не засекли, сразила Геннадия. Инзарцев острее других переживал его гибель. Карпов был правой рукой командира отряда. Его любили за смелость и отвагу. Он знал, как никто другой, заботы и печали краснофлотцев. Накануне он предупреждал Инзарцева, что нет смысла предпринимать эту операцию, так как сам недавно побывал у вражеского берега и знал, что он сильно укреплен. Инзарцев пропустил его слова мимо ушей, не настоял перед начальством. И вот она, расплата.