Страница 11 из 83
— Товарищ командир, что-то больно много машин в Титовке. Грузовики укрыты брезентом, что под ним — не разгадать. Но грузовиков-то только половина, остальные легковые. Насчитал почти шестьдесят автомобилей. Поодаль вижу машины санитарные, с красными крестами, а еще чуть в сторону четыре трактора, — доложил Мотовилин.
— Скорее всего, у них тут автобаза, — предположил Инзарцев.
— Я тоже так думаю. До начала войны здесь стояли машины 14-й дивизии. Вон овощехранилище нашего армейского интендантства.
— А каменный склад был? — спросил Инзарцев.
— Нет, его не было. Это что-то новое.
— Уж больно массивное, крепкое, из рваных камней сложено. Ни окон, ни дверей не видно.
— Может, они скалу рвут, тоннель строят, из этих камней выложили вход в убежище, — предположил Инзарцев, видевший, как подобные сооружения строились на базе. — Это надо взять на заметку.
Днем примерно полторы роты солдат пешим маршем ушли по дороге в сторону Западной Лицы.
Утром 28 сентября разведчики видели, как в семь часов проиграла побудка, солдаты пошли в столовую на завтрак. Затем разошлись по разным работам.
Часов около одиннадцати в поселок по дороге из Лицы въехала грузовая автомашина. В кузове ее привезли человек пятнадцать в одном нижнем белье. Всех под конвоем повели в сторону Верхней Титовки.
Невдалеке от моста через Титовку дорога разветвляется: одна повернула, в поселок — бывшую базу тылов 14-й, дивизии, другая пролегла на восток. Разглядели пешеходную тропу от Титовки к Пикшуеву, по ней прошло несколько групп в ту и другую сторону. Поблизости от развилки ровными рядами выстроились палатки. Машины там ходят часто, идут к Петсамо и к Лице, в Нижнюю Титовку не сворачивают. Несколько раз в колоннах проскочили и легковые автомобили. Вдоль дороги выставлены пикеты, патрули пешие и на мотоциклах следят за дорогой днем и ночью.
Когда стемнело, снялись со своего дозорного поста и пошли к месту высадки. В час ночи 29 сентября все поднялись на борт мотобота.
Высадив группу Инзарцева возле Могильного, бот повернул к Рыбачьему, вошел в бухту Озерко и ошвартовался у небольшого причала на бревенчатых сваях. Часы показывали половину четвертого утра.
Лейтенант Карпов пошел к командиру погранотряда майору Каленникову. В теплой и уютной землянке майора он пробыл часа два.
С любовью и сноровкой была оборудована эта землянка. Стол сколочен из обструганных досок, пол выстлан толстыми плахами. На столе керосиновая лампа, внушительный медный чайник, карта участка фронта на перешейке.
Пограничники как-то особенно умели устраиваться в полевых условиях.
Пили горячий чай из эмалированных кружек.
— Мне с моими ребятами, — сказал лейтенант Карпов, — приказано проникнуть на западный берег губы Кутовой, а если удастся— и до устья Титовки.
— Зачем? — спросил Каленников. — От перешейка и до дороги на Лицу все занято егерями.
— Из Титовки выход в Мотовский залив, а он ведет к Кольскому, к Полярному. Потому моряки и интересуются этим берегом.
— Все это так, море — дело ваше. Но затея у вас сложная.
— Мы и не думали, что простая, потому к вам и пришли посоветоваться.
— Перед нами возле перешейка на Средний полк егерей и батальон самокатчиков, — Каленников провел незаточенным концом карандаша по карте от берега губы Волоковой через Мустатунтури до Кутовой, — да четыре батареи. Недавно пришел батальон финнов. Все сплошь утыкано солдатней. Службу они правят старательно. Чуть где пошевельнутся наши, сразу открывают огонь.
— Мы хотим пробраться по самому берегу Кутовой.
— Немцы выставили охрану вплоть до уреза воды. А берег там крутой, обрывистый, к воде не прижмешься.
— Это мы знаем. Летом наши пытались там ходить, застряли.
— Все, что надо, сделаем, поможем. Дам проводников. Обстановку лучше знают армейцы из полка Пашковского.
Переговорим с ними. Попросим помочь пройти через боевое охранение.
Карпов сходил на борт за бойцами, чтобы вместе следовать на командный пункт погранотряда.
Днем Карпов с КП пограничников несколько часов разглядывал в бинокль полосу, которая разделяла части берегового прикрытия от немцев и финнов, старался понять систему обороны, выискать опасные точки, наметить возможные проходы.
Комендант укрепленного района полковник Красильников подтвердил, что все необходимые приказания отданы, люди на месте выделены, они помогут морякам.
В восемь вечера, когда стемнело, разведчики поехали на грузовике по дороге в сторону Кутовой. С ними же отправился начальник разведки Красильникова старший лейтенант Романов. Он обещал провести разведчиков до последнего рубежа, откуда моряки пойдут в поиск самостоятельно.
У подножия северного ската гряды, на которой расположился 135-й полк, машину пришлось оставить, до командного пункта полковника Пашковского шли пешком. Вел разведчиков командир батальона капитан Лоханский. От этого командного пункта линия немецких позиций была намного ближе и даже в темноте угадывалась лучше.
До полосы боевого охранения взялся провести разведчиков командир разведвзвода лейтенант Воднев с тремя красноармейцами. С ним условились о сигналах, прорепетировали их, обговорили, как будут поддерживать моряков разведчики полка, если завяжется бой в глубине вражеской обороны.
Было ровно одиннадцать вечера, когда разведчики Карпова поползли на «ничейную» сторону, метр за метром приближаясь к вражеским дозорам, выискивая тот разрыв, который лейтенант высмотрел с командного пункта.
Первым полз Григорий Харабрин, моряк крепкий, натренированный. Его ноги с силой отталкивали увитое мышечными жгутами тело. Грубоватое, резко выточенное лицо посуровело, закаменело, губы плотно сжаты, а глаза сосредоточенно разглядывают каждый камень.
За ним втирался в землю Гриша Чекмачев. В разведку он пришел из учебного отряда еще в июле. Сходил в два похода — под Луостари с Люденом и в приграничную полосу от Зимней Мотовки с Николаевым. На Соловках служил инструктором-преподавателем, учил будущих моряков строевому делу и машинописи. Рослый, складно сложенный, спокойный, уравновешенный. Служит на флоте по шестому году, его, как и многих других, задержали от увольнения в запас в финскую кампанию.
Ползет он с большей натугой, чем Харабрин, хотя тоже не обижен и силой и ростом, он постарше Харабрина да и послабее физически. Каждый рывок, отталкивание локтями и коленками, упоры ногой о какой-нибудь камень давались ему через силу.