Страница 38 из 129
Глава 5
Мертвый номер
В среду Ника чувствовала себя уже гораздо лучше. По крайней мере, в физическом плане: горло не болело, насморк почти прошел, осталась лишь легкая слабость. Однако на душе было паршиво — вот уже третий день свидетельница не выходила на связь.
«Отвалилась, — как пессимистично заметил папа. — Маловероятно, что мы теперь ее найдем».
Они не успели выяснить ни адрес Елены, ни даже ее фамилию. Поиск по номеру телефона результатов не приносил. Если бы Ника пообщалась с ней по видеосвязи, можно было бы искать по фото в соцсетях. Но она не представляла, как выглядит Елена. Даже возраст ее не знала! Кабардинка хоть и крошечный поселок, но Елен там как пляжных зонтиков — попробуй найди нужную.
В голове не укладывалось, как такое произошло. В субботу Елена согласилась дать показания, а уже в воскресенье ее телефон оказался выключенным. Может, с ней что-то случилось?
Сидя в кровати с ноутбуком на коленях, Ника анализировала рекламную кампанию, которую запустила вчера. Это был жест отчаяния, но она хваталась за малейший шанс отыскать свидетельницу. Вдруг Елена тоже их ищет? Вдруг просто потеряла телефон и не знает, как с ними связаться? В этом случае ей нужно было помочь. Поэтому Ника разместила объявление на сайте, посвященном судебному процессу:
«Разыскивается свидетельница, видевшая подсудимого у торгового центра „Аквамарин“ в Кабардинке 03.02.2018. Елена, пожалуйста, свяжитесь с нами».
Следом она создала рекламную кампанию в поисковых системах, добавила в настройки все возможные запросы, по которым Елена могла их искать: «помощница адвоката вероника краснодар», «ДТП у аквамарина 2018», «свидетель кабардинка ДТП торговый центр», «адвокат вероника краснодар дело с парковкой кабардинка» и тому подобные.
Дальше пришел черед рекламы в соцсетях. Ника тонко настроила кампанию, и теперь объявление с призывом «Елена, отзовитесь!» показывалось всем жителям Кабардинки.
В итоге вот уже второй день реклама сжирала бюджет, не принося результата. По объявлениям кликали, переходили на сайт, но практически сразу его закрывали — в диджитал-маркетинге такое поведение потенциального клиента называлось «отказом». В норме количество отказов составляло двадцать-тридцать процентов от общего числа кликов, при более высоких цифрах стоило задуматься об эффективности кампании. Показатель шестьдесят процентов вопил о некомпетентности маркетолога.
В поисках Елены Ника достигла максимума — семьдесят два процента. На месте заказчика она бы давно саму себя уволила. Но дело было не в настройках кампании — все упиралось в скудность входных данных. Свидетельница знала о Нике так же мало, как и Ника о ней, поэтому приходилось цепляться за соломинку. К сожалению, идея не сработала. Алгоритм поисковых систем уже предупредил, что показы рекламы сокращены из-за низкой эффективности.
Ника злилась на себя за то, что не попросила скан паспорта Елены. Не записала ее фамилию, адрес. В кои-то веки отложила дела до понедельника, решив насладиться семейным вечером и помолвкой. Результат прилетел незамедлительно: контакт со свидетельницей утерян. Ее словно наказывали за попытку жить своей жизнью, словно требовали усвоить правило «Или-или». Нельзя делать сотню дел одновременно. Нельзя участвовать в судебном процессе, развивать агентство и готовиться к свадьбе! Если хватаешься за все сразу, то проигрываешь по всем фронтам. И что же теперь делать? От чего отказаться?
На экран выскочило сообщение от папы:
«Переслал тебе ответ оператора связи. Как и предполагал — по нулям».
Ника открыла почту.
«Личность абонентов защищает закон о персональных данных, и мы не вправе раскрывать эту информацию».
— Что за свинство!
Лежащая рядом Бафка дернула ухом, призывая хозяйку к порядку.
Значит, оператор связи им не поможет, и у адвоката в данной ситуации нет никаких рычагов давления. Будь на их месте Якут, ему бы мгновенно предоставили все необходимое, разве что уточнив, в каком виде уважаемый прокурор предпочитает данные: в электронном, в распечатке или, может, по старинке — факсом. И это называется состязательным процессом?! На бумаге стороны действуют на равных, но на деле — никаких полномочий у защиты нет, а адвокатский запрос по сути — фикция. Хочешь запрашивать информацию — пожалуйста! Никто не запрещает. Однако и отвечать никто не обязан. Ну и как в таком случае доказывать невиновность подсудимых?
— В следующий раз устроюсь помощницей прокурора, — проворчала Ника, поглаживая Бафку.
Серая любимица посапывала, не интересуясь ее проблемами. Однако рассуждения вслух натолкнули Нику на мысль:
— Хм-м, а это может сработать…
Она подключила стример к ноутбуку и послала видеовызов Кириллу. Да, адвокатский запрос не работает, но зато прокурору ответят! Значит, нужно зайти с другой стороны!
Спустя пару секунд Кирилл улыбнулся с экрана:
— Привет, любимая! Как самочувствие?
— Гораздо лучше. У тебя есть минутка?
— Конечно. Что нового?
Хороших новостей у Ники не было.
— Оператор связи вежливо послал папу, сославшись на закон о персональных данных. Толку от рекламы тоже нет.
— Понятно. — Кирилл откинулся на спинку кресла, поправив очки. Он сегодня работал в офисе «Царской трапезы». — Значит, вся надежда на заявление о розыске?
Ника скептически хмыкнула. В эту историю она тоже не верила. Папа подал заявление еще в понедельник, не преминув добавить: «Выдадут формальный ответ, и на этом все закончится». Сторона обвинения не была заинтересована в показаниях Елены, а потому сотрудники Следственного комитета едва ли проявят ретивость.
«По крайней мере, все это даст нам повод для апелляции, — объяснял папа. — Укажем на бездействие следователя и сможем обжаловать приговор. Если повезет, к тому времени найдем свидетельницу».
Однако он не озвучил самого главного: на апелляцию и новое судебное заседание уйдет год, если не больше. И все это время Сергей проведет в тюрьме.
— Я тут подумала, не будет ли наглостью попросить Леху о помощи? Вдруг он по своим каналам выбьет данные о номере Елены?
Кирилл задумался на секунду:
— Знаешь, мы с Лехой довольно давно дружим. Уверен, он скажет прямо, если я попрошу о невозможном. Так что стоит попробовать. Давай я прямо сейчас ему позвоню?
— Спасибо!