Страница 119 из 129
Глава 6
Ликуй, Кнопа, ликуй!
Из конвойки Сергея провели в знакомый стеклянный аквариум в зале номер пять. Он привычно протянул запястья в окошко, дождался, когда конвойный снимет наручники, и сел на скамейку. Хотелось пить. После душного автозака он снова вспотел, а от затхлого воздуха конвойки першило в горле.
— Добрый день, — к окошку склонился худой мужчина лет шестидесяти. — Меня зовут Павел Владимирович, я замещаю Ловкина.
Сергей кивнул. Его адвокат сдал пост коллеге по уважительной причине — Ника выходила замуж.
— Приятно познакомиться. Можно мне водички?
Конвоир выпендриваться не стал и позволил Павлу Владимировичу протянуть через окошко пластиковую бутылку. Сергей с наслаждением осушил ее наполовину.
— Спасибо. — Он вернулся на скамейку и глянул на висящие на стене часы: до начала заседания оставалось пять минут.
Прокурор еще не пришел, секретарь за столом заполняла документы, Светлана со свекровью сидели в зрительном зале. Сергей не смотрел в их сторону. Он никогда не испытывал к Подставкиным симпатии: Максим топил жизнь в алкоголе, Света отыгрывала роль несчастной жены — они застряли в семейной драме, подпитываясь ссорами и истериками. Упивались личной трагедией, не пытаясь хоть что-то изменить. Если бы не Альбина, Сергей вряд ли бы поддерживал с ними хоть какие-то отношения.
— Всем доброе утро! — в зал вошла Семашко, оглядела присутствующих и остановила внимание на Сергее.
Конвоиры не позволили бы им общаться, но контролировать обмен взглядами они не могли. В глазах толстухи читалось презрение. Неужели знает? Да нет, откуда? Компот не мог его сдать.
Сергей выпрямился, улыбнулся — не сработало. Взгляд Семашко оставался ледяным. Она прошла к своему столу, села и даже не обернулась. Знает. Возможно, не про Подставкина, а про Альбину. Что ж, она сама затеяла эту игру: пошла в нападение, вызвав на допрос Нику, и рассказала о штрафе прокурору. Семашко выбрала стратегию «обвинить кого-то одного», Сергей всего лишь сыграл по ее правилам.
Он осознавал, как рискует, когда рассказывал Нике про записку, но чувствовал, что это необходимо. Нужно было дать ей нечто, демонстрирующее одновременно его искренность и уязвимость. Только так он мог переманить ее на свою сторону.
Сработало. Правда о записке плюс намек на вину Подставкиной — и вот Ника уже мчится к следователю, а через пару дней Сергея закрывают в СИЗО. Не на это он рассчитывал, прося ее помощи, и уж точно не ожидал, что Семашко вынесет на всеобщее обозрение секрет, которым он поделился. Адвокатша Альбины пошла в нападение, и Сергей не собирался стоять в сторонке.
Вернувшись в камеру после допроса Ники, он залез на свою «шконку» и достал из-под матраса книгу со спрятанным под обложкой телефоном.
«Запускай записку», — написал он Компоту, делая вид, что читает второсортную фантастику.
«Понял», — высветился на экране ответ.
Сергей продолжил «читать», чтобы не вызывать подозрения. Тайник в книге он сделал в первую неделю заключения: аккуратно порвал страницу за страницей, формируя прямоугольное углубление. Телефон купил у охранника за сорок тысяч рублей. Тот сразу предупредил: «Будешь борзеть — конфискую».
Сергей не борзел: звонил редко и только после отбоя, иногда одалживал трубку сокамерникам. Днем пользовался телефоном лишь в крайних случаях, но не звонил — отправлял сообщения.
Компот с задачей справился, в чем-чем, а в следовании инструкциям он был хорош. Сергей постарался предусмотреть сценарии на все случаи жизни, но, продумывая план «Записка», не предполагал, что до этого в самом деле дойдет.
«Уважаемый Антон Евгеньевич, извините, что связываюсь с вами таким способом, а не по официальным каналам…» — Текст он тоже заготовил заранее. Компоту оставалось найти способ незаметно передать записку прокурору. Дальше все сложилось идеально: Якут тряхнул Смирнова, тот поплыл и сдал Альбину, которая, естественно, никого не шантажировала. За нее это сделал Сергей.
Он всего-навсего хотел спасти жену от тюрьмы. Но благородство повернулось к нему задом — следователь обвинил в убийстве обоих. Как же это выводило из себя! Сергей так тщательно выверял план, старался предусмотреть каждую мелочь, но жена подставила его, затеяв это тупое, никому не нужное мошенничество с зарплатами! Сергей до последнего старался вытащить Альбину, ведь он любил эту дуру и желал ей добра, но в итоге пришлось выбирать, кто отправится в тюрьму: он или она. Выбор был очевиден.
— Встать, суд идет!
Сергей оставил бутылку на скамейке, поднялся, выпрямил плечи. Судья вошла в зал, заняла свое место. Запах сигарет сообщил о начале процесса раньше ее слов:
— Прошу садиться. Судебное заседание объявляется продолженным. Секретарь, доложите явку.
— Ваша честь, один из присяжных сообщил, что задерживается на десять минут.
Сергей вернулся на скамейку, стараясь не выдать своего раздражения. Конечно, они подождут присяжного, решившего выпить лишнюю чашечку кофе. Как же он от всего этого устал!
Судья тоже выглядела недовольной:
— Свяжитесь с присяжным еще раз, пусть поторопится.
— Хорошо, ваша честь.
— Объявляется двадцатиминутный перерыв.
Замечательно! Судья удалилась в свою комнату, остальные потянулись к выходу. Вскоре в зале остался лишь Сергей в компании двух конвоиров.
Ожидание изматывало. Самое страшное в заточении — это не сортир в той же комнате, где находятся стол и кровать; не паршивая еда, от одного вида которой все съеденное ранее просится наружу; и даже не унизительные досмотры и обыски. Самое страшное — это отсутствие информации. После звонка Компота прошло две недели. Что за это время раскопали по «Медлайфу»? Кого допросили? Успел ли Компот слинять?
Сергей не то чтобы слишком переживал за судьбу сообщника, но тот был единственным, кто знал всю схему. Возьмут Компота — рано или поздно доберутся до него. Поэтому нужно было действовать! Первым пунктом плана значилось: «выбраться на волю» — это был самый сложный этап. Дальше предстояло ретироваться из страны, пока его не связали с «Медлайфом».