Страница 14 из 104
— Потому что Рэйдзи Сэндо человеком пользуется реже, чем ты болью. — Она сказала это без насмешки, как говорят выученное с детства. — Я росла среди таких. Старшие дома вроде Сэндо перегоняют наследника в метод годам к десяти: убирают всё, за что можно зацепиться, — гордыню, страх, азарт, — и оставляют расчёт. Ты будешь искать в нём трещину, а там нет трещины, там регламент. — Она ткнула его пальцем в грудь, несильно. — Не говорю «не дерись». Говорю: не трать бой на поиски человека. Дерись с методом. У метода тоже есть край — там, где кончается посчитанное. Где он у Рэйдзи, не знаю, врать не буду. Но он есть, края есть у всего, это тебе любой безродный скажет. — Она толкнула его в плечо, несильно, по-своему, и не убрала руку сразу. — Десять дней. Вернее, уже шесть. Готовься и не смей думать о долине, долину я держу сама. Стой рядом — помнишь? Вот и стой. Оттуда, из своего угла.
Обратно он шёл через спящее кольцо, и ночь была ясная, редкая для этого времени года: купол над Академией проступал звёздами, внизу, у кромки, дышал огнями нижний город — где-то там сейчас гасили лампы над своими бедами тысячи людей, у каждого своя долина и своё письмо, — а в груди у Сэта, поверх тревоги, стояло тёплое и прочное, вынесенное со стола F7: у них с Лиссой теперь было поровну. Ни у него, ни у неё за спиной не стояло рода — и у обоих был этот стол, солонка, кривобокая птица, люди по выбору. Чджа со своими крышами и лестницами оценил бы: наследство проигрывало сделанному пока по всем статьям.
Над перевалом, со стороны долин, шла по ночному небу одинокая яркая точка — ярче любой звезды, ровным белым огнём, каким горят только курьерские челноки, и шла ходко, ночным ходом, каким гоняют одну лишь срочную родовую почту. Под брюхом челнока, если прищуриться, мигал гербовый маяк — слишком далёкий, чтобы разобрать дом. Сэт посмотрел на огонёк те пол-удара, что смотрят на всякое движение в ночи, решил, что торговые тоже летают ночами, и пошёл к железной двери — досыпать три часа перед жёлобом.
Челнок над перевалом никуда не торопился, при всей своей скорости. Он шёл ровно, как идут те, кто везёт бумагу, которой всё равно, когда прибыть, потому что бумага своё возьмёт в любой день.