Санитар

Борька подрабатывал в цирке, у двоюродной тётки, которая выступала с дрессированными собачками, он подметал за животными, реквизит носил и ковры раскатывал, а ещё в буфете собирал посуду. Парня по малолетству оформили учеником жонглёра, он получал в месяц семнадцать рублей, чего, видимо, было недостаточно для разгульной подростковой жизни. Боря подметил, что примерно в одно и то же время буфетчица Катя достаёт из кассы деньги, и относит их в комнату на втором этаже. Пацан пробрался туда, сообразил, что если вставить в ящик бумажку свёрнутую, то тот до конца не закроется, но делать так не стал — Катя к Борьке относилась хорошо, подкармливала и жалела. А потом она перешла работать в вечер, а на её место взяли другую, злющую и жадную. Эта относила деньги в то же место, и парень решил её наказать. Раза два-три в неделю он прятался в комнатушке, ждал, когда деньги окажутся в ящике, а буфетчица уйдёт, доставал пригоршню монет, или выдёргивал бумажку, и уходил.

В этот день он, как обычно, спрятался и стал ждать. Но раньше новой буфетчицы пришли конторщик по прозвищу Кащей, которого Борька не любил, и какая-то женщина, судя по голосу. Они спорили тихо, потом старик упал, дверь хлопнула, пацан вылез, решил, что раз дедок помирает, то деньги ему ни к чему, вытащил из кармана пиджака бумажник. За этим его буфетчица и застала, закричала от неожиданности. Рядом оказался военный, который Борьку схватил и держал крепко, а бумажник положил к себе в карман.

— А дальше? — спросил Травин, тормоша подростка.

— Дальше? — парень почти спал, — ах да, вы приехали, потом Кащея увезли, а менты прискакали, меня поволокли, а этот дядька, ну военный, он такой разиня, я у него лапоть обратно вытащил, хотел и другой тоже взять, который его, но ни-ни, я ж понимаю. А на улице я от них сбежал, пусть ищут, ищи-свищи. Машка, купим тебе чего захочешь, эх, гуляй, рванина.

Он улёгся на пол, и засопел.

— Что будем делать? — спросила Маша, — милицию вызовем? В тюрьму его отправят, ну и ладно, сил моих больше нет терпеть.

— Не пожалеешь?

— Конечно, пожалею, не чужой.

— Неужели в цирке адреса вашего не знают?

— Может и знают, только мы раньше в другом месте жили, а сюда в позапрошлом году переехали, с роднёй я не почти не общаюсь, — почему-то с вызовом сказала Маша, — это вон Борька бегает к ним, как телок.

— Сколько ему, тринадцать? — Травин ещё раз вытащил деньги, пересчитал. — Я в вопросах этих не разбираюсь, тут знающий человек нужен, адвокат или вроде того. С деньгами вышло нехорошо, мёртвому червонцы ни к чему, но вдруг кто хватится, пока у себя подержу. А ты парня в комнате запри, пусть сидит, носа не высовывает. В школу почему не ходит?

— Выгнали его за хулиганство, в колонию отправили, только он сбежал. Серёжа, что же делать, вдруг он и вправду человека убил? Борька, Боренька, братик, зачем же ты так.

Она села на пол рядом с пацаном, положила его голову на себе на колени, погладила по щеке.

— Нет, — твёрдо сказала девушка, — никакой милиции я его не отдам.