Санитар

Глава 23

Глава 23.

— Что же ты так неосторожно, — Осипов перебирал бумажки, покачивая головой.

— А что мне делать было, сам посуди, бросился на меня с ножом, я в плечо и пальнул, — оправдывался Свистунов, — ну как угадать, что там такая важная венка проходит. Коля, ты меня знаешь, я попусту не стреляю.

— Да знаю я, — уполномоченный группы по борьбе с убийствами, вооружёнными ограблениям и крупными кражами на госпредприятиях вздохнул, — только Федька этот Африка позарез нам нужен был, он с Лукой водился, а Лука с Зелениным, от него выход на всю компанию шёл. Ладно, езжай сейчас к Николаевскому вокзалу, там наши шерстят артель, куда краденное барахло свозили, посмотри, может чего пропустили. Чего хочешь сказать?

— Травина помнишь?

— Который везде лезет? Конечно.

— А вдруг он с бандитами связан? Смотри, про Аспида старик ему сказал, а потом всё, что мы знаем, от него получали — и наводку на барахло, и фотографию он приволок, то есть отдал Панову, а результатов пшик. Вот чую, что-то крупное готовится, всех подняли, так вдруг нас по ложному следу ведут? Сейчас половина группы только Зелениным и интеллигентом очкастым занимается, считай, человек сорок оторвано от дела, бери нас голыми руками, мелочь ловим и складываем, только их мы и в спокойное время могли отловить.

Осипов задумался.

— Может ты и прав. То, что пальчики его нигде не светились, ничего не значит. Давай-ка, Гриша, как с обыска приедешь, займись им сам, только аккуратно, вероятность маленькая, что-то мне подсказывает, что Травин — человек честный и порядочный, только ещё в войну не наигрался. Машину возьми.

— Не буржуй, на трамвае доберусь, — Гриша поднялся, — даже если ты и прав, Коля, да что там, прав на все сто, надо их ещё раз потрясти, вдруг детали ускользнули какие, Панов, он опытный, но не наш, пролетарский, а буржуй бывший, не доверяю я ему.

— Клепача возьми с собой, он, бедняга, никак не оправится, на что-то серьёзное не пошлёшь, пусть с тобой ходит.

— Да он ноги еле волочит.

— Ничего, — Осипов усмехнулся, — спешка, она только в ловле блох помогает. Давай, Гриша, вези сюда артельщиков, вдруг что знают.

Свистунов кивнул, и выскочил из кабинета, при этом он плечом задел косяк, так что чуть не оторвал. Осипов вздохнул, покачал головой, раненые агенты по-хорошему должны были отлежаться, или заняться чем-то менее активным, но людей катастрофически не хватало.

Метель, начавшаяся ночью, никак не прекращалась. Свистунов и Клепач удачно сели на «Аннушку», идущую по бульварному кольцу, а четвёртый трамвай на пересечении с Мясницкой ждать пришлось минут пятнадцать, и только удостоверение адмотдела позволило залезть в переполненный вагон.

— Чёрт тебя дёрнул от машины отказаться, — недовольно пробурчал Клепач, протирая пенсне.

— Бодрее будь, Йося, — Гриша крепко держался здоровой рукой за поручни, — мы бы два часа добирались по такому снегу, смотри как автобусы буксуют.

Действительно, английский «Лейланд» занесло на углу Садово-Спасской и Каланчёвской прямо в сугроб, и пассажиры, повылезав из салона, дружно толкали транспорт.

Агенты вылезли на Рязанской улице, там до артели «Крепкий пищевик» было рукой подать. Обыск уже начался, возле ворот артели стоял грузовик с крытым кузовом, человек с винтовкой и несколько любопытных граждан, обсуждающих, что же здесь творится в самый что ни на есть белый день. Свистунов тут же скрылся за воротами, Клепач чуть задержался, закуривая сигарету, огляделся.

— Товарищ милиционер, — сказал он бойцу с винтовкой, — посторонних подальше держите. Где второй, по инструкции вас двое должно быть.

— В отхожее место отошедши, — виновато улыбнулся милиционер, — уж невмоготу, живот у него скрутило.

— Вот ведь, — Клепач сплюнул, раздавил окурок. — не могут дома на толчке посидеть. В оба гляди.

Ещё минут через десять вывели первого арестованного, его усадили в грузовик, приковали наручниками к длинной трубе, идущей от одного борта до другого.

В столовой нарпита, выходящей окнами на двор артели, сидел круглоголовый с фотографии, которую Травин забрал у Кноппа, и ел суп. На короткой бороде висел кусочек капусты, мужчина пару раз пытался смахнуть его хлебом, но тот крепко прицепился, запутался в волосах. Круглоголовый то и дело смотрел на часы, но, видимо, нужное ему время давно истекло, потому что вид у приятеля Вени был недовольный. Когда он встал, в грузовик загрузили уже троих арестованных. Бородач расплатился, вышел, поднял воротник, завязал шарф покрепче, и пошёл туда, где угадывались только контуры машины.

Боец стоял возле кабины, круглоголовый подошёл к кузову, постучал по доскам. На него никто не обратил внимания, любопытные получили достаточно пищи для сплетен, и разошлись по своим делам, а работники уголовного розыска внутри помещения артели проводили обыск.

— Эй, — тихо сказал бородач, — Терёхин, ты там?

— Это вы, Николай Леопольдович? — послышался голос изнутри.

— Ага, собственной персоной. Чего они ищут?

— Не знаю, но лютуют очень, спрашивали о вас, карточку показывали.

— Что сказал?

— Не знаю такого.

— А друзья твои?

— Мы будем молчать, не сомневайтесь.

Круглоголовый усмехнулся в бороду. Обещания молчать и не выдавать ничего не стоили, как только шкуру подпалят, сразу разговорятся.

— Молодцы, — сказал он, — я подумаю, как вас вытащить.

Не дожидаясь ответа, он обогнул машину, подошёл к постовому.

— Вон там из окна кто-то вылез, товарищ милиционер, — сказал торопливо, сбиваясь, — вон он, убежит же сейчас.

Действительно, возле здания, в котором располагался «Крепкий пищевик», крутился какой-то человек, стоило милиционеру сделать шаг в его сторону и свистнуть в свисток, человек торопливо пошёл прочь. Милиционер мгновение колебался, что ему делать, оставаться с арестованными, или задержать ещё одного, но предполагаемый преступник уходил всё дальше, а задержанные были прикованы к трубе. Второй постовой стоял рядом со воротами.

— Прошка, там какой-то гад убегает, — крикнул милиционер, бросаясь за незнакомцем, — я за ним, присмотри за машиной.

Круглоголовый проводил его взглядом, подошёл ко второму постовому Прошке, достал портсигар.

— Хорошо, заметил гада, убёг бы.

Тот кивнул, взял предложенную папиросу.

— Спасибо, конечно, однако велено всем отойти, гражданин, и следствию не мешать.