Санитар

— Это ты по молодости рассуждаешь, да по незнанию, — Фёдоров всё той же левой рукой налил себе кипятка, добавил сахар и щепотку соли, одновременно затягиваясь папиросой и стряхивая пепел в жестянку из-под масла, — приходишь небось домой, как сыч, один сидишь, а тут одному подзатыльник, другому ремнём за поведение, опять же в старости будет кому подмочь, стакан воды подать.

— Может и так, — улыбнулся молодой человек, — ты говорил, из слесарей кто-то увольняется?

— Матвеев хотел, но передумал. Зачем мне, говорит, со старьём возиться, если тут такие прекрасные аппараты, что только пыль сдувать. Может, заболеет кто, тогда часы отдам, хотя какой резон, раз ты и так забесплатно возишься. Вот скажи, зачем тебе столько денег? Оклад ты получаешь почти сто рублей, да за ночные доплачивают, одёжа казённая, краги вон, куртка меховая, мотоцикл твой в тепле стоит задарма.

— Ем много, — не обиделся Травин, — в столовой двойную порцию беру, и не наедаюсь.

Про то, что избыток свободного времени его угнетает, он говорить не стал.

— Вот то-то и оно, — Фёдоров вздохнул, — считай, на дерьмо работаешь. Ладно, как появится работа, скажу. Вам чего, товарищ?

Мужчина, заглянувший в гараж, был одет в теплое пальто с меховым воротником и цивильный костюм, однако выглядел он совсем не по-граждански — уверенно, с острым взглядом и жёстким выражением лица, которое не сглаживали нацепленные на нос очки в тонкой оправе. Незнакомец поглядел на Травина, словно тот был помехой, помедлил.

— Ну я пойду, — Сергей махнул рукой, и отправился сперва переодеться, а потом в ремонтную зону, где стоял новый санитарный автомобиль АМО-15 завода 1ГАЗ, на днях поступивший для испытаний.

Тем временем мужчина отогнул лацкан пиджака, демонстрируя Фёдорову значок.

— Агент Клепач, уголовный розыск. Скажите, гражданин, отсюда экипажи подают на скорую помощь?

— Как есть, да, — начсмены подобрался, — вон немецкие стоят, сейчас три штуки, остальные два на вызове, ещё не вернулись, есть и итальянские, эти для неотложных нужд, а вчера вон с Первого ГАЗа машинку пригнали.

— Меня именно скорая помощь интересует, вот наряд, — мужчина в очках протянул бумажку с печатью и резолюцией директора Шульца, — кого из водителей назовёте, чтобы побойчее и не болтал?

— Так вон, Травина возьмите, который тут стоял.

— Здоровяка этого? Не подведёт? Надёжный?

— Как есть скажу, — Фёдоров разгладил пустой правый рукав, — парень он неплохой, честный, слышал, что воевал где-то в гражданскую. Раньше у нас в мастерских работал завскладом, потом в таксопарк на Домниковке перешёл, потому как одного растратчика на чистую воду вывел, а ему не верил никто, теперь вот сюда на скорую вернулся, справный, машины как книги читает, наравне со слесарями копается, а кое-где даже получше. Только больно своенравный, чуть что, кулаком в рыло, и весь разговор.

— Что, прям сразу и в рыло?

— Ну не сразу, образумить пытается, а потом может и в рыло, кулачище у него, сами видели, — поправился инвалид.

— Буйный? Пьёт?

— Ни капли в рот, даже после смены наши вон пиво дуют, а он нос воротит.

— Странно, — Клепач усмехнулся, — чтобы русский человек, да и не пил. Подозрительный субчик. Хотя товарищ Щульц мне именно его рекомендовал. Вот что, товарищ Фёдоров, у вас ведь вызовы идут не сразу на пять машин, так вы этого Травина до десяти попридержите, а потом пусть едет в Шереметьевскую больницу, и сразу в кабинет к товарищу Пучкову, там его будут ожидать. Смену в девять заканчиваете? Передайте всё сменщику своему в точности, да здесь на наряде написано, не ошибётся.

[1] Лучше поздно, чем никогда.