Страница 96 из 129
Глава 34
Принимая решение «убить» Куратора Риваля, окажись тот в мире живущих и подвернись удобный случай, Эктор всё же не был до конца уверен в том, что он абсолютно прав. Для самоуспокоения он совершил последнюю попытку найти иной выход, который, минуя бы это самое «убийство», повлёк бы за собой расследование деятельности Риваля и предыстории его появления на службе. Эктор сделал то, чего сам от себя когда-либо не мог ожидать. Он написал обращение на имя… Руководителя Комитета. На имя самого Руководителя Службы!
В этом своём послании Эктор вновь подробно изложил все факты, прямо и косвенно подтверждавшие вину Риваля, – факты, имевшие место как во время его последней жизни, так и за период службы в Управлении корректировки. Эта была последняя возможность, благодаря которой справедливость смогла бы восторжествовать без «убийства».
Своё обращение Эктор отправил по внутренней почте Службы – на почтовый ящик Комитета – в надежде на то, что покровители Риваля не контролируют этот канал связи. Хотя наверняка все исходящие от Эктора сообщения уж точно проходили через те или иные фильтры.
Нажав кнопку для отправки сообщения, он подумал: «А вдруг повезёт – и оно дойдёт до самого верха, что выше уже некуда!»
Теперь оставалось только ждать.
А пока Эктор ожидал свершения одного из событий, на службе происходили многие другие.
Так, например, за три дня до дня рождения Шурика умер Алексей Петрович…
Александр узнал об этом от Людмилы, первой супруги Алексея. Она позвонила Громогрядцеву рано утром, чтобы сообщить эту печальную новость.
Надо сказать, что сам Шурик все последние дни был, что называется, как на иголках. Более того. Он даже решился на то, чтобы ещё раз навестить своего друга и рассказать ему всю правду о его болезни. Однако же, придя в больницу, Громогрядцев не только увидел у входа в отделение усиленную охрану, но ещё и узнал о том, что Алексея в связи с его тяжёлым состоянием перевели в реанимацию. Так что доступ к нему теперь уж точно стал невозможен.
Когда Шурик стоял возле входа в стационар, он увидел лечащего врача Алексея Петровича – Вадима Колоколова. Проходя мимо Громогрядцева, доктор с ним даже не поздоровался.
«Ну что ж, всё правильно», – подумал Шурик и тоже промолчал. Тем более что неподалёку стояли другие врачи и ещё двое подозрительных в штатском. Иначе говоря, выставлять напоказ их знакомство в данной ситуации и правда было совершенно не нужно. Оставалось только ждать, когда наступит роковой день.
И вот он, к сожалению, наступил...
– Когда похороны? – глубоко вздохнув, спросил у Людмилы Громогрядцев.
– Вероятнее всего, в субботу, – ответила она. – Ты уж извини, что в твой день рождения, а не в какой-то другой день.
– О чём ты говоришь! – в сердцах возвысил голос Шурик. – Я скажу тебе даже больше. Спасибо, что именно в этот день! Теперь в день своего рождения я всегда буду с огромным теплом вспоминать об Алексее. Он был настоящим другом – несмотря на то, что, как и все люди, имел в своём характере не только плюсы, но и некоторые минусы. Ты знаешь, что наша с ним дружба не была идеальной – порой у нас с Алексеем случались и взаимное недопонимание поступков друг друга, и всякие иные разногласия, но при этом наша дружба была самой что ни на есть настоящей. Мы с ним вместе – именно вместе – очень многое преодолели. Одинаковых людей на свете не бывает, а дружба – она ведь, как известно, как раз таки и зиждется на том, что главные мировоззренческие принципы у друзей совпадают. Даже не зная подробностей какой-либо из жизненных ситуаций, я часто мог предположить, как поступил бы в ней мой друг, – и почти никогда не ошибался!
– Да, я знаю о том, что ваша дружба была очень крепкой, – тихим голосом ответила Людмила. – Спасибо тебе за добрые слова и за поддержку.
Она замолчала. А потом добавила:
– Видимо, скоро у нас начнутся какие-то суды с другими его родственниками, связанные с наследованием имущества. Тебе Лёша случайно не сообщал для нас никакой информации? Или чего-нибудь в этом духе?..
«В этом духе!» – задумчиво повторил про себя несколько обескураженный Шурик, а после этого ответил:
– Нет. Ничего такого он не говорил. А вообще, я думаю, как-нибудь всё разрешится.
– Да, наверное, – вздохнула Людмила. – Но я уже представляю, какие яростные и скандальные разбирательства предстоят!
– Всё будет хорошо. Не переживай, – постарался её успокоить Громогрядцев.
Похороны Алексея Петровича прошли относительно спокойно. Почти все провожавшие его в последний путь – родственники, друзья, знакомые и коллеги – как-то сами собой разделились на три «семейные» группы, стоявшие на небольшом расстоянии друг от друга. Каждая из этих групп старалась показать, что это именно она наиболее сильно любила Алексея, – а значит, и скорбела по случаю его ухода более всех остальных. В доказательство этому каждая из групп привезла на похороны неимоверное количество пышных венков.
Увидев это, Шурик про себя ухмыльнулся: «Как будто здесь чемпионат по метанию похоронных венков!»
Представители каждого из семейств внимательно рассматривали как свои, так и чужие веночные вклады в показуху – и при этом порой хмыкали себе под нос, видя подобные проявления «любви и скорби» со стороны своих соперников.
У Громогрядцева невольно мелькнула мысль о том, что под таким количеством венков Алексей, наверное, задохнулся бы. «Уж лучше бы купили по паре веночков, – вслед за этим подумал Александр, – а остальные деньги направили бы на какое-нибудь благое дело!» Но в том-то вся и штука, что о твоём благом деле впоследствии узнает далеко не каждый, а здесь, на похоронах, есть прекрасная возможность визуально продемонстрировать то, как ты любил усопшего при жизни, и то, как ты скорбишь по нему сейчас, – даже если на самом деле всё это, мягко говоря, не совсем так.
Сам Шурик принёс всего-то две гвоздички. Разумеется, он бы тоже мог появиться хоть с целой дюжиной венков. Но только Громогрядцев пришёл на кладбище совсем не для того, чтобы кому-то что-то доказывать. Он пришёл проводить в последний путь своего близкого друга. А это совсем разные вещи.
Иными словами, похороны Алексея Петровича имели поразительное сходство с каким-то трагикомическим спектаклем. Складывалось впечатление, что около гроба собрались никакие не близкие покойному люди, а определённо три спортивных команды, каждая из которых уже успешно стартовала в борьбе за получение наследства.