Страница 16 из 129
– И много и… мало. Их точное количество не знаю даже я. Разумеется, не все задачи получится выполнить. Но нужно стараться. Тем более что у тебя будет очень много возможностей. Это и трансформация, и манипулирование живущими – в пределах разумного, конечно, и всякие иные способы. Короче говоря, при наименьшем вмешательстве нужно пытаться помогать живущим максимально. Вот так.
Я молчал. Объём полученной мной информации был настолько велик, что я не мог решить сразу, нужно мне всё это или нет. Попадёшь ещё, чего доброго, в какое-нибудь забвение лет на тысячу – и будешь потом вспоминать про обещания о псевдоплюсах Службы и про гигантский жизненный баланс…
– Ну так что ты решил? – поинтересовался Куратор, выждав время. – Тебе нужно определиться, в наших ты рядах или нет. А наши ряды – они мало того что плотные и надёжные, – мы ведь ещё и своих не бросаем!
После этого он снова замолчал.
– Но ты, безусловно, можешь и отказаться, – продолжил Тнемил минуту спустя. – Мы же всё понимаем. Есть риск потратить годы, а вслед за этим – потерять не только драгоценные единицы жизненного баланса, полученные за время службы, но и вообще обнулить свой баланс, тем самым откинув ожидание права на жизнь лет на пятьдесят или на сто, а может быть, даже и на более длительный срок. В конце концов, можно ведь гораздо более спокойно ожидать своей очереди, при этом понемногу повышать свой баланс и тихо – без напрягов – может быть, лет через двадцать, тридцать или сорок тоже стать живущим. За твой отказ осуждать тебя никто не будет. В общем, подумай и дай свой ответ, – закончил Куратор, ещё раз пристально посмотрев мне в глаза.
Я выдержал этот тяжёлый для меня взгляд.
Мы оба пребывали в полном молчании.
Тнемил повернул голову в сторону космоса.
Выбор для меня был непростым. Или начать жить лет примерно через тридцать-сорок, или же рискнуть – и получить путёвку в жизнь лет через пять или десять, а если вдруг не повезёт, то через пятьдесят или даже целых сто пятьдесят лет…
Я так усиленно думал, что мне показалось, будто бы скрежет от работы моих мозгов был слышен даже Куратору.
– А сколько примерно в среднем сотрудников дисквалифицируются? – наконец я нарушил молчание.
Тнемил посмотрел в потолок. Затем он перевёл взгляд на меня и сказал:
– Процентов десять-двадцать. Кто-то уходит в отставку добровольно. Служба у нас, как сам видишь, непростая. Кстати, посмотри на эти фото, – и Куратор кивком указал на экран, расположенный на стене.
На нём появилась чёрно-белая фотография. На ней был запечатлён молодой человек в военно-полевой форме – с кубарями в петлицах вместо погон. Прекрасно понимая, что здесь ничего просто так показывать не будут, я стал пристально вглядываться в снимок.
С экрана на меня смотрел светло-русый старший лейтенант в пилотке, возрастом примерно лет двадцати – двадцати пяти.
«Если вместо погон кубики, значит, эта фотография раньше тысяча девятьсот сорок третьего года», – чисто машинально подумал я.
При этом лицо молодого офицера мне было совершенно незнакомо.
– Это кто? – спросил я.
– Это? Да это ты! – улыбнувшись, ответил Тнемил. – В то время ты уже состоял на службе, уже выполнял задания. Это фото из архива сотрудников Управления – из твоего личного дела.
– То есть раньше я уже был вашим сотрудником?! – изумился я.
– Ну конечно, – подтвердил Куратор. – И это – ещё одна веская причина, по которой именно тебе предлагается стать им вновь.
– У меня есть время подумать? – коротко спросил я.
– Ну, в принципе… – начал было Куратор, однако же, задумавшись, внезапно ответил: – Нет.
– Хм! Ну тогда, в принципе… – я тоже решил взять паузу, подыгрывая речевой манере Куратора, – …я согласен.
– Не понял, – отозвался он.
– Я согласен! – громко ответил я.
Поднявшись с кресла, Тнемил сделал шаг мне навстречу. Я тоже встал. Мы пожали друг другу руки.
После этого он с улыбкой произнёс:
– Поздравляем тебя с поступлением в Службу! – И чуть тише добавил: – Не подведи нас.