Страница 46 из 50
Глава 24
Эпилог: Три месяца спустя
ОПАЛ✰
Я вытаскиваю руки из церемониальной мантии и, обхватив рукой свой тяжёлый живот, вхожу в купальные покои.
— Можем ли мы ещё чем-нибудь помочь, моя королева? — спрашивает Джесинт.
— Я в порядке, спасибо, Джесинт, — говорю я, заходя в большую ванну траэль, наполненную тёплой мыльной водой. Она приятно омывает бёдра и согревает уставшие суставы.
Мы добились потрясающих успехов в искоренении Динзов. Мы разоблачили их перед Вселенским Правящим Сенатом и полностью остановили торговлю людьми с Земли.
Каждый день к нам прибывают новые группы спасённых женщин. Я даже превратила одно из крыльев дворца в то, что беженки называют «Землёй-2».
Это немного похоже на женское студенческое общежитие, и проблем тоже хватает. Оказывается, если собрать кучу случайных земных женщин вместе, нет никакой гарантии, что они поладят.
Некоторые из них сделали Сонтафрул-6 своим новым домом. Несколько девушек, переживших крушение, нашли пару среди своих спасителей. Я до сих пор не до конца понимаю эту инопланетную связь, но, чёрт возьми, эти фил’енские мужчины точно её чувствуют. Кажется, они понимают, что это «то самое», в тот же миг, как связь срабатывает.
Некоторые женщины относятся к этому скептически, но многие так сильно жаждали любви и безопасности, что сразу бросились в эти отношения.
Удивительно, насколько хорошо фил’ены совместимы с нами. Я смотрю на свой огромный живот. На третьем месяце беременности я выгляжу примерно на восьмом по человеческим меркам. Может, даже слишком совместимы.
Возможно, я и не планировала становиться мамой именно сейчас, но, блядь, как же я хочу детей от этого большого серого парня! С тех пор, как мы выяснили, что сперма фил’енов отлично проходит через человеческую репродуктивную систему, нам пришлось учить женщин пользоваться странными инопланетными презервативами. Я думала, медик Хи’рей умрёт от стыда, когда в зале, полном женщин, достал огромную модель фил’енского члена и начал показывать, как надевать семенную оболочку. Так ему и надо за то, что рассказал Кейну о моей беременности раньше меня. У фил’енов, очевидно, нет ничего похожего на HIPAA.
Я нахожусь под постоянным медицинским наблюдением, потому что мы точно не знаем, когда я рожу. На сегодняшнем осмотре врачи подтвердили, что ребёнок уже жизнеспособен вне моего тела.
Я откидываюсь назад в ванне, чувствуя, как ноющая спина бесконечно благодарна за невесомость. Закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.
Дверь приоткрывается, и я точно знаю, кто это. Мой крупный седовласый муж спускает штаны на пол.
— Сегодня я услышал кое-что интересное от твоей подруги Джесси, — говорит он, подвигая меня вперёд и забираясь в ванну позади меня.
— Надеюсь, это хорошие новости, раз ты прерываешь мою невероятно расслабляющую ванну. — Я зеваю. — Знаешь, мне кажется, этот малыш похож на тебя. Он такой огромный!
Кейн смеётся.
— Думаю, тебе понравится эта информация.
Он проводит рукой по моей киске, лаская её.
— О? — Я выгибаю бёдра навстречу его ладони.
— Я упомянула, что наш ребёнок уже полностью сформирован, и она рассказала мне об одной человеческой традиции.
— Что за традиция? — спрашиваю я, поглаживая ставшую очень чувствительной грудь.
— Когда у людей приближаются роды, они едят острую еду и трахаются, чтобы ускорить процесс. — Он целует меня в шею и вводит два больших пальца внутрь.
— Значит, никакой острой еды? — ахаю я, когда он начинает меня ощупывать.
— Я подумал, что сначала стоит попробовать потрахаться несколько раз. — Он притягивает меня выше, к своей груди.
Он вытаскивает пальцы и нежно поглаживает клитор, а свободной рукой берёт свой уже твёрдый член. Грубо проводит им по моему входу.
— Чёрт, Кейн, — стону я, когда он входит глубже.
— Именно этим я и занимаюсь, Опал, — рычит он, хватая меня за ягодицы.
Даже без воды он легко поднимает мою огромную беременную задницу. Этот инопланетянин умеет делать меня невесомой.
Когда он снова резко входит, я громко стону — его член попадает в новое любимое место. Он шлёпает меня по заднице.
Хотя в последнее время он не может нормально дотянуться до клитора, я не жалуюсь. Я вообще-то никогда не была большой любительницей анального секса, но сейчас — не знаю, из-за прилива крови или потому что беременность превратила меня в нимфоманку — это как зуд, который я наконец-то могу почесать.
Когда Кейн входит в меня, я полностью откидываюсь ему на грудь.
Он перемещает руки на мою грудь и шепчет на ухо:
— Я буду скучать по ним. Думаю, их рост — моя любимая часть процесса размножения.
Я резко опускаюсь на его член, и когда он входит полностью, задевает такую точку, до которой ни один мужчина раньше не доставал. Я впиваюсь ягодицами в него и тянусь рукой к клитору.
— Хочешь почувствовать, как я обхватываю твой член, детка? — выгибаюсь я изо всех сил, а Кейн поддерживает мой живот.
— Да, — выдыхает он.
Его голос вызывает всплеск серотонина в мозгу. Я с грацией новорождённого жирафа подтягиваюсь вперёд и встаю на колени.
— Тогда трахни меня как следует, без всяких сомнений, — говорю я, оглядываясь через плечо.
Кейн встаёт на колени, мыльная вода плещется на пол. В его глазах горит тот самый огонёк, который говорит, что меня сейчас будут драть до потери сознания. Я виляю задницей, подзадоривая его.
Он хватает свой член и без промедления входит в меня. Все прежние вопросы «Я тебя не обидел?» и «С ребёнком всё в порядке?», которые были в начале беременности, исчезли.
Даже если это просто способ вызвать роды, я собираюсь получить от этого максимум удовольствия.
Когда он входит, у меня перехватывает дыхание. Он отстраняется и снова резко вгоняет член.
— Это то, чего ты хочешь… моя королева? — рычит он.
Кейн кладёт руку между моих ног и сжимает клитор. С каждым толчком его член идеально стимулирует меня сзади. Я теряю контроль после последнего движения его пальцев.
Я упираюсь в бортик ванны и позволяю оргазму захлестнуть меня. Клянусь, я чувствую, как мои кости тают, когда он притягивает меня к себе.
— Думаешь, мы хоть немного приблизились к родам? — спрашивает Кейн, пока я пытаюсь отдышаться.
— Может, попробуем ещё раз? — Я поднимаю подбородок и смотрю на этого чёртова инопланетного бога секса, с которым мне посчастливилось провести остаток жизни.