Страница 35 из 75
Я втянула воздух и застыла. Бедный Роб! Рос совсем один, в королевской школе, где каждый знал, что он здесь из милости. Наверняка его обижали, раз они с Сэмом сдружились.
— А где Роб может взять денег, чтобы восстановить поместье? — задала я следующий волнующий меня вопрос.
— Ну, самое простое — это выгодно жениться. Взять замуж богатую наследницу, или дочку крупного торговца. Тогда за несколько лет он быстро поднимется на ноги и заживёт той жизнью, для которой рождён.
— А леди Бри тут не для этого? — самое затаённое опасение вышло наружу, и я с трепетом ждала ответа.
— Роб утверждает, что нет. Леди Бри — дочь знатного рода, но она.. кхм.. скажем так, лишена качеств, присущих людям в её семье. Поэтому ей приходится самой заботится о себе. И её служба в замке щедро оплачивается королём. Она должна вышколить слуг в Форсе, наладить хозяйство и вернуться в столицу. Но я считаю, что на самом деле она положила глаз на Роберта и хочет стать истинной хозяйкой замка.
Холодный ветер внезапно пробрался мне под платок, крест-накрест повязанный на груди, и его ледяные пальцы сжались на моём горле. Меня затрясло, и Сэм понял это по-своему.
— Смотри, тут уже сока — чуть больше половины в каждом ведре. Может быть, пока достаточно? А то мы тут околеем сидеть, погода портится..
Я кивнула и прижала к его рукам свои замерзшие пальцы:
— Да, я уже начинаю дрожать, пора возвращаться.
Сэми вытащил из-за пояса перчатки и заставил меня их надеть. Потом легко подхватил все вёдра и быстрым шагом пошёл к замку. Я засеменила следом, радуясь, что он не видит моего лица.
* * *
Дома царило спокойствие. В больших горшках томилось жаркое в печи, распространяя дивный мясной аромат. Рядом на противне выпекался пирог с грибами и капустой, а в большой миске Сибилла мяла своими сильными руками капусту с солью перед тем, как утрамбовать её в бочки и заквасить.
Простые и привычные действия, так похожие на будни у меня дома. Мама тоже всегда квасила капусту, а в самые мрачные и холодные дни пекла пироги и булочки с корицей. Ещё она сама мариновала магазинные шампиньоны и любила устраивать обеды в русском стиле: жирная селёдка с красным луком, исходящая паром варёная картошка, солёные огурцы, грибы и морковный салат. Ко всему этому полагалась корочка чёрного хлеба и намазка из оливкового масла с давленым чесноком.
Я быстро сглотнула набежавшую слюну и велела Сэму поставить вёдра с кленовым соком в углу. Возни с ним предстояло много! Часть пойдет на сироп, а часть на сахар. Или весь пустить на сахар?
Так, а отвар из анфельции ещё кипит, и Сибилла исправно подливает в него воду. Ох, ну и тяжёлая же работа мне предстоит! Сегодня кухня точно останется без уборки.
Но делать нечего. Наскоро перекусив хлебом с маслом и горячим чаем, я наконец-то согрелась. Сибилла перебирала ненавистные банки со специями, к которым прицепилась леди Бри. Сэм давно ушёл, но зато Рыжий Хэл с удовольствием вызвался мне помогать.
Под моим присмотром он накрыл крышкой отвар с водорослями и выволок во двор — остывать. Потом помог процедить кленовый сок от случайных соринок сквозь тонкую ткань, похожую на марлю, и мы поставили два больших котла на огонь выпаривать лишнюю воду.
— Молодой Монро положил на тебя глаз, — хитро посмотрев на меня, в разгар работы сказал Хэл. — Уж я-то вижу.
— Ой, как положил, так и заберёт, — хмыкнула я, а самой отчего-то стало приятно. Наверное от того, что Сэм не скрывал своей симпатии.
— Он хороший малый, девочка. Приглядись к нему — он будет надёжным мужем.
— Хэл, а есть в замке кто-то, кто может сделать мне маленькие формы из металла? Кузнец, например? — намеренно перебила я его, не желая и дальше обсуждать Сэма. Не сегодня.
— Кузнец есть в деревне. Да вон хоть Сибиллу спроси, он её родственник! — хмыкнул Хэл, но тему сменил. — А зачем тебе столько сахара?
— Чтобы слепить из него своё будущее, Хэл, — засмеялась я. — Своё сладкое будущее!
— Тогда зови на подмогу, ежели чего, — неловко улыбнулся Хэл. — Я за сладкое душу готов продать!
И он утопал в свой угол, где натирал жёсткой тряпочкой серебряную посуду. Странное дело для сильного и быкоподобного мужчины. Настоящий рыжий викинг!
У меня же началась горячая пора. Пока выпаривался сироп и охлаждался отвар из водорослей, я придумала, как помочь Сибилле. Выпросив у неё перо с чернилами и бумагу, я порвала на мелкие продолговатые кусочки целый лист. Нарисовала на каждом изображение специй и приправ: резные листочки мяты, продолговатые зёрнышки тмина, схематичный цветок ромашки. Так, даже если леди Бри снова сунется на кухню и захочет что-то найти, для неё не составит проблемы это сделать. А Сибилла, хоть и не умела ни читать, ни писать, тоже поймёт, где какая банка. Вот тебе и компромисс.
Закончив с делами, я уселась на кухне пообедать, потому что Фрэнк уже унёс господам их еду, и наконец-то можно было сделать перерыв. Прогоняя в голове технологию работы с анфельцией, я раздумывала, не упустила ли чего.
Про эту водоросль я узнала совершенно случайно. Сначала — в одной из музейных экспозиций в морозном Питере, куда приехала с экскурсией. Там рассказывалось о том, что в блокадном Ленинграде, на заводских складах обнаружили большие промышленные запасы водорослей. Но никто не понимал — можно ли их использовать в пищу, и если да, то как это правильно сделать.
И тогда из Архангельска в осаждённый город откомандировали женщину-учёного, которая изучала водоросли. Её звали Ксения Гемп и она совершила настоящий подвиг, работая под бомбёжками и в условиях голода обеспечивая город изделиями из водорослей: супами, кашами, киселями и лепёшками.
Позже, когда я вернулась домой, я нашла материалы об этой женщине и о том, как она посвятила свою жизнь альгологии — науке о водорослях. Она изучала этот ценнейший пищевой ресурс и разрабатывала способы промышленной переработки и использования даров моря.
Оказалось, что в мировом океане практически нет ядовитых водорослей и почти все из подводных растений съедобны. А особенно ценными являются ламинария и анфельция. В ламинарии — много йода и полезных минералов, и мы её едим в виде салата. А ещё в середине двадцатого века благодаря Ксении Гемп люди научились добывать пенициллин с плесени, живущей на поверхности ламинарии, и мазь с этим антибиотиком применяли во время войны для лечения раненых в госпиталях.
А вот с анфельцией всё намного интереснее.