Белая ворона

И сам, оттолкнувшись пяткой от скользкого пола, развернулся ко мне спиной. Я взяла полотенце и собиралась уже кинуть в него, как застыла на месте. Холод, более глубокий и страшный, чем тот, что я ощущала всегда, волной пронесся вдоль позвоночника, превращая меня в ледяную статую.

– Что это? – Собственный голос вдруг стал мне незнаком. – Что это? На твоей спине.

– А? – растерянно отклинулся Марти и неловко попытался заглянуть себе через плечо. – А, ты об этом… Ерунда, просто…

Я не дала ему договорить, оказавшись перед ним и рывком поднимая с пола за горло. Под пальцами жаром чувствовалась живая кровь, скрытая тонкой, слишком тонкой кожей. Ее так легко порвать неосторожным движением когтя. Однако я отбросила эту мысль и поймала испуганный взгляд жертвы.

– Отвечай мне. Откуда на твоей спине этот знак?

Серо-зеленые глаза Марти подернулись дымкой, он еще сопротивлялся, смазано царапая мою кожу, с его волос летели брызги остывшей воды, капли стекали по напряженному телу и срывались с пальцев, не достающих до пола. Я держала Марти на весу одной рукой.

– Отвечай мне.

Главное – задавать правильные вопросы, короткие и не оставляющие места для увиливания. Грудь переполняла ярость, но одновременно с ней и страх, и отчаяние, и вина – слишком много чувств для одной меня. Внезапно Марти обхватил мое запястье обеими руками, но не в попытке освободиться, а напротив, сжимая в подобии успокаивающего пожатия.

– Х… Хватит. Рэй… Хватит.

Пальцы разжались раньше, чем я обдумала его слова, Марти мешком рухнул на плитку, чудом не разбив себе голову, и остался лежать без движения. Я выскочила из ванной, пронеслась через кухню наверх, в свою спальню и обратно, уложившись секунд в десять, Марти еще лежал на полу, но уже мелко вздрагивал. Я чувствовала его сердцебиение, ток крови, слышала частый пульс.

– Прикройся, – коротко велела я и все-таки бросила в него полотенцем.

Долго ждать не пришлось, я успела только налить кофе в две белоснежные чашки, как он вышел из ванной с полотенцем вокруг бедер. Выглядел он неважно, еще не до конца высохший, с липнущими к лицу волосками. Я была готова к возмущению или страху, но Марти просто сел на стул и подвинул к себе чашку.

– Ммм… Ненавижу кофе, но раз сварила ты, так уж и быть, попробую. Не хотелось бы снова тебя взбесить.

И демонстративно подул на горячую жидкость.

– Ты на голову отбитый, – поделилась я своими наблюдениями.

– И это не значит, что надо продолжать ее отбивать.

– Слушай, я…

– Это пятно появилось после смерти моей сестры. Оно было у нее с детства, – сказал Марти и задумчиво отхлебнул из чашки. – Ожог или что-то вроде того. Никто не помнит, как и когда точно оно появилось. И что значит, я тоже не знаю. А ты? Ты знаешь?

Я покачала головой.

– Нет.

Марти посмотрел мне в глаза, почти как я ему недавно, только, кроме легкого укола вины, я ничего больше не почувствовала.

– Еще скажи, тебя вывело из себя несовершенство моего тела, – хмыкнул он.

– Я тебе не подружка, – напомнила я. – Просто постарайся надолго об этом не забывать.

– Это уход от ответа, Рэй.

– Это дружеский совет. И по поводу твоего тела, – я выразительно округлила глаза, – ему действительно далеко до совершенства.

– Куда нам, простым смертным, – проворчал Марти и поднялся, в движении ловя ускользающее полотенце. – Я оденусь и уйду, как и договаривались.

Я позволила ему скрыться на втором этаже и только после этого уткнулась лицом в столешницу.

Проклятие! Проклятие! Проклятие! Проклятие! Я просто хотела спокойно жить, я сделала для этого слишком много того, о чем жалела, так почему опять ничего не получается?

Дверной звонок раздался как знак с небес, что бы он ни предвещал. Мы с Марти оказались в прихожей одновременно, он уже был в мятом плаще и ботинках. Я остановила его и осторожно приоткрыла дверь, готовая к любой угрозе.

Красный картонный конверт на резиновом коврике у порога не собирался на меня нападать.

– Письмо? – оживился Марти. – От кого?

На конверте не было подписи, только старомодная сургучная печать с оттиском. Я не стала делать из происходящего секрета и когтем сковырнула сургуч. Марти едва сдерживался от того, чтобы навалиться на меня и заглянуть внутрь конверта через мое плечо. Я развернула послание и позволила ему посмотреть.

– «Сегодня в полночь приведи его», – прочитал Марти вслух. – Меня? Куда хоть? На казнь?

– На суд, – поправила я и убрала бумагу обратно в конверт. – И тебе полагается адвокат.

– Надеюсь, он профессионал своего дела и знает, как спасать людей от клыков и прочего. Кто он?

– Ну, вообще-то я.

– Шутишь.

– Ни капли. – Я втолкнула его в прихожую и заперла дверь. – Мы пойдем в логово местного общества и поговорим. Забрать тебя силой пробовали, не вышло, значит, сейчас пойдут переговоры.

Я хищно улыбнулась, и Марти передернуло.

– Ты будешь меня защищать?

– Ты мне еще пригодишься.

– Из-за того, что у меня на спине?

– Не забивай себе голову, пока она на месте, – сказала я и посмотрела на часы. – До полуночи тебя никто не тронет, так что иди домой и возьми самое необходимое. Поживешь пока у меня, так будет удобнее за тобой присматривать.

– Знаешь, Рэй, – серьезно сказал Марти, – ты самая неромантичная девушка из всех, кого я знаю. Но вот еще что. Ты точно самая эффектная.

Выдав этот сомнительный комплимент, он повел себя неожиданно разумно – действительно отправился домой, собираясь вернуться к вечеру. Я же решила не откладывать в долгий ящик свое обещание найти его мобильник, хотя, если подумать, я обещала сделать это при условии, что Марти сдастся, но сейчас сама подталкивала его по неправильному пути. За нереально долгие годы жизни совесть атрофируется одной из первых, за ней в спячку уходят жалость, сострадание и сомнение. Мы знаем, как их сымитировать, но, наверное, лишь немногие из нас и впрямь могут испытывать нечто подобное. Иногда мне казалось, что я избавилась от этих чувств навсегда, но в самые неудачные моменты что-то вечно шло не так.