Страница 4 из 24
Насколько Хогарт знал, у Айхингера ситуация обстояла немного иначе. Прежде чем перейти в криминальную полицию, он четыре года патрулировал улицы на машине. За это время его начальник несколько раз делал ему неофициальные выговоры, потому что он выписывал вдвое больше штрафов за неправильную парковку, чем его коллеги по участку, и довольно быстро стало ясно, что все остальные работают слишком мало. Но это была не единственная причина, почему Айхингер не пользовался уважением среди коллег. Он также отказывался вычеркивать из своих штрафов и протоколов нарушения режима закрытия магазинов тех владельцев, кто регулярно вносил деньги в общую кассу участка. Ему быстро стало ясно, что рыба гниет с головы. В отличие от него Гарек придерживался девиза: кто много работает – совершает много ошибок, а тех, кто совершает ошибки, не повышают. Однако то, что Гарек, несмотря на возраст, до сих пор был всего лишь инспектором отдела, как и Айхингер, имело другую причину, которую Хогарт прекрасно понимал. В конце концов, он знал обоих уже более пятнадцати лет.
Впервые он встретил их в частном тире «Фельзенкеллер» в Брунн-ам-Гебирге, когда получал разрешение на оружие. В то время в криминальной полиции в качестве служебного пистолета еще использовали старый «Вальтер ПП» калибра 7,65 мм; теперь же сотрудники носили «Глок 17» в кобуре быстрого доступа. С тех пор много чего произошло, но Хогарт все еще регулярно встречался с ними в «Фельзенкеллере» – чаще с Гареком, иногда с Айхингером, – хотя в последнее время это было уже не столько про поддержание меткости, сколько ради связей в криминальной полиции. Для работы оружие ему было практически не нужно, и до сих пор он никогда не стрелял в человека… за исключением прошлого года, когда ему пришлось поехать в Прагу по одному страховому делу.
После того инцидента его пистолет всегда лежал в бардачке машины, но Хогарт к нему не прикасался. Он потерял всякое желание стрелять, даже по картонным мишеням.
Когда солнце скрылось за крышами домов, площадь вокруг Хогарта стала постепенно пустеть. Торговые палатки разбирали одну за другой, и сам Хогарт начал упаковывать свои пластинки и открытки с автографами в коробки. Где-то под горой прозрачных пластиковых обложек зазвонил его мобильный телефон. Это был Курт.
Как и каждый воскресный вечер, брат напоминал о себе. Хогарт поднял трубку.
– Нет, я все еще не продал твои фильмы, кроме одного… но покупатель вернул его…
– Не об этом речь! – перебил Курт.
Его голос звучал не так спокойно, как обычно. Будучи мануальным терапевтом, Курт не принимал пациентов по воскресеньям, так как посвящал этот день семье. Хотя у Курта с женой Сабиной в последнее время дела шли не очень, обычно это никак не влияло на его настроение.
– Что случилось?
– Можешь оказать мне услугу? – спросил Курт.
Хогарт с тяжелым вздохом плюхнулся на коробку. Похоже, он чемпион мира по оказанию услуг.
– Давай выкладывай, – проворчал он.
Курт рассказал, что доктор Абель Островский оставил ему в пятницу сообщение на автоответчике. Нейрохирург был преподавателем Курта в университете и бывшим примаром[2]больницы, где Курт работал ординатором после окончания учебы.
– Где ты был в пятницу вечером? – перебил его Хогарт. – Я пытался до тебя дозвониться.
– Сабина гостила с Татьяной у нашей матери. Я был у пациентки. Но послушай! – прошипел Курт. – С момента звонка Островского я пытаюсь до него дозвониться. Но он не отвечает ни по мобильному, ни по стационарному телефону. Вчера вечером я съездил к его вилле, но его не оказалось дома.
– Значит, не так уж это важно, – заключил Хогарт.
– Но сообщение на автоответчике звучало тревожно. Он сказал, что никому не доверяет, особенно полиции и властям. И что хочет поговорить с кем-то нейтральным, кто точно не может быть замешан в заговоре.
Хогарт посерьезнел.
– И почему он позвонил именно тебе?
– Шутник! – Курт занервничал. – Я как-то упомянул ему, что ты работаешь страховым следователем. Островский сказал, что спрятал у себя дома видеокассету, и я обязательно должен ее найти.
– Почему он не прислал тебе видео по почте?
– Не знаю. Голос у него был очень взволнованный.
– И что я теперь должен сделать? – спросил Хогарт. – Вызвать его к телефону по мановению волшебной палочки?
– Ты мог бы съездить к нему и проверить, все ли в порядке, – предложил Курт.
– Но ты ведь уже был там!
– Да, вчера.
Хогарт взглянул на часы, затем на наполовину упакованные картонные коробки.
– Через час. Где он живет?
– В Дёблинге, на Вальдорфгассе.
Хогарт встал. В Дёблинге одна вилла располагалась рядом с другой.
– Ты говорил, что он был твоим наставником в университете. Значит, он уже на пенсии и у него есть домработница?
– Наверняка. А ты откуда знаешь?
Хогарт подумал о «семьдесят пятом».
– Домработница обнаружила его тело около одиннадцати утра.
– Ты это из новостей взял? Он был не настолько старым и больным.
– Его убили! – поправил Хогарт.
На другом конце долго не было слышно ни звука.
– Ох, – наконец произнес Курт. – Тогда с видео, похоже, можно попрощаться.
– Почему?
– Потому что на вилле его точно уже нет.
– Зависит от того, где он его спрятал, – возразил Хогарт.
– Значит, ты все равно собираешься туда поехать?
Хогарт задумался.
– Сейчас там полно сотрудников полиции и криминалистов, наверняка присутствует и судмедэксперт… лучше мы съездим завтра утром вместе.
– Мы? – Курт явно был не в восторге. – А что это даст?
– Я знаю следователей, ведущих это дело.
– Ну, тогда, считай, все улажено.
Хогарт подумал об Айхингере.
– Не спеши радоваться.