Страница 33 из 165
Она боялась войти, отчего с минуту переминалась с ноги на ногу перед дверью в комнату Лейлы. Упрекнув себя за глупое волнение, Мира нервно сжала руку в кулак и, шумно выдохнув, разжала пальцы.
Щелчок, второй, и наконец она делает долгожданный шаг.
Просторная комната, впрочем, как и многие другие, но в нежно-мятном цвете, с широким балконом, выходящим во внутренний двор. Большая двуспальная кровать с тумбочкой, белый шкаф под потолок, такого же цвета письменный стол у окна и растения, что украшали подоконник и стол Лейлы. Некоторые цветы даже зацвели: каланхоэ, стоявший на столе, распустил розовые лепестки, чем приковывал к себе внимание.
Всё выглядело настолько опрятным и живым, что Мира на секунду потеряла дар речи.
А с другой стороны, что она ожидала увидеть? Заброшенную комнату? Толстый слой пыли или же ужасающие паутины?
Махира, Ибрагим Асадович и Нина делали всё возможное, чтобы комната дышала, и им это прекрасно удавалось. Чувствовались бережливые руки, которые пытались сохранить тёплую атмосферу в комнате девушки, что ушла из жизни несколько лет назад.
Мира подошла к кровати и присела на неё. Из серебристой фоторамки, стоявшей на прикроватной тумбочке, на неё смотрели серо-зелёные глаза. Не удержавшись, Мира потянулась к ней.
На фотографии почти пятилетней давности была запечатлена Лейла, прижимающая к груди маленький свёрток с мирно спящей Аишей. Девушка казалась умиротворённой и какой-то другой: эта фотография разительно отличалась от той, что хранилась у Миры в кошельке. Там глаза Лейлы искрились радостью, каждая черта отражала счастье, лёгкость и воодушевление. Но на этой все было иначе: такой взгляд мог принадлежать лишь сломленному взрослому человеку с натянутой слабой улыбкой, человеку, который успел за недолгую жизнь устать от самой жизни.
Удивительно.
Вновь вглядевшись в это выразительное лицо, Мира не удержалась и прошептала:
— Словно познала и счастье, и боль, и застряла между ними.
— Ты что тут забыла? – неожиданно прозвучал резкий голос.
Мира от испуга вздрогнула.
На неё устремился взгляд тёмных глаз, в которых не отражалось ничего, кроме дикого недовольства. Сколько он тут стоял? Или только подошёл? Почему она не услышала его шагов? Что за ужасная привычка так сильно погружаться в собственные мысли и не замечать чьё-либо приближение?
Мира мысленно пожалела, что вообще решила заглянуть в комнату Лейлы. Не зря внутреннее чутьё пыталось её предостеречь.
Ратмир стоял на пороге не в самом добром расположении духа. Недовольные брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Напряжение, исходившее от него, заставило Миру встать с кровати.
Под натиском тяжёлого взгляда попытка не выдать волнения, накрывшего её с головой, не увенчалась успехом. Она заметно нервничала.
Поставив фоторамку на место, Мира выпрямилась, и, как бы ей не хотелось не смотреть на него, её взгляд все равно сначала прошёлся по широкой груди, за которой могли спрятаться аж два человека, а затем медленно поплыл вверх по шее и остановился на мрачных глазах.
— Я ещё раз спрашиваю, ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! – Ратмир не просто повысил тон, он взревел, как вулкан.
Мира судорожно сглотнула, пытаясь держать себя в руках. Её до жути пугала столь бурная реакция на простую встречу с ней. Пугала эта открытая ненависть, непонятная одержимость одного человека другим. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть панику.
Да, именно панику – вот, как Мира начала реагировать на встречи с Ратмиром, и это становилось невыносимо. Такое не должно происходить между двумя чужими людьми, но почему-то происходит, и с каждым разом их столкновения обретали такое эмоциональное напряжение, перед которыми она ощущала полнейшее бессилие. Будто её руки скручивали за спину и затыкали рот. Она металась между страхом перед чужим гневом и желанием постоять за себя.
Проглотив ком в горле, девушка упрямо приподняла подборок, смело встретив испепеляющий взгляд.
— Я уже ухожу, – бросила она так, будто его присутствие не пробирало её до нутра.
Попытка обойти этого громоздкого человека с широко расставленными ногами, который снова напоминал неприступную скалу и заполнял собой всё пространство дверного проёма, была безуспешной. Ратмир грубо схватил Миру за руку и резким движением оттолкнул.
Мира с трудом удержалась на ногах и подняла на него ошарашенный взгляд. Тревога заныла под солнечным сплетением, начиная подкатывать к горлу. Густая чёрная ненависть разлилась по комнате и начала наполнять лёгкие девушки.
Это ненормально.
То, как он вел себя, импульсивно и жестоко, невозможно было как-либо оправдать.
Рука Миры загорелась огнём в том месте, за которое секунду назад её схватил Ратмир. Удивительно, как не хрустнула кость от захвата такой силы.
Растерянность сменила злость. Мира стиснула зубы от осознания, что в очередной раз позволила ситуации повториться: тот же яростный взгляд, та же железная хватка, то же грубое поведение.
Сверкнув глазами, Ратмир сделал шаг вперед.
Мира еле удержалась, чтобы не отступить. Его гневный вид пугал, и чувство страха тяжёлым облаком нависло над ней, готовое вот-вот разразиться жуткими раскатами грома.
— Почему? – спросила она прямо. – Почему моё присутствие вызывает у вас такую дикую реакцию? Что я вам сделала?
Ратмир ничего не ответил, лишь продолжил прожигать её озлобленным взглядом.
А затем прозвучало то, что даже Мира не ожидала услышать от себя. Будто какая-то сила заставила губы озвучить это:
— Вы не любили её?
Ратмир застыл, смотря на неё непонимающим взглядом. Минуту назад она напоминала испуганного раненого зверька, но сейчас раненым казался Ратмир – слова девушки лезвием прошлись по нутру. Что-то в нём дало трещину, и это не ускользнуло от Миры. То, как ярость в тёмных глазах сменилась немыслимым холодом, подтвердило мимолётную догадку. И она пошла в наступление.
— Не любили? – повторила Мира настойчиво, внимательно наблюдая за его реакцией.
Что ей двигало? Зачем она это спрашивала? Почему лезла туда, куда не стоило ни в коем случае соваться, по крайней мере, ей.
Ответом на вопрос Миры было гробовое молчание.
Желваки на лице Ратмира нервно забегали. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы удержать себя от необдуманных действий. Ему захотелось накричать на неё, высвободить бешенство, что сжирало нутро при каждом столкновении с этой девушкой.
Мира мысленно помолилась. Нездоровая реакция стала пугать ещё сильнее.