Страница 105 из 165
Да, он хотел поцеловать её.
Прижать к груди, несмотря на то, что она находилась почти вплотную к нему. Не позволить убежать и жадно впиться в губы в надежде немного унять тот костёр желаний, который пылко разгорался внутри, стоило им оказаться настолько близко.
Попытка Миры оттолкнуть Ратмира и создать хоть малейшее расстояние между ними не удалась. Он не позволил ей убрать руку и накрыл её своей, слегка прижав к себе.
Алые губы Миры приоткрылись, длинные ресницы взволнованно задрожали, и ток, охвативший женское нутро, передался Ратмиру. Как бы он ни хотел сдержать эмоции, как бы сильно маска безмятежности ни пыталась выполнить своё предназначение последних лет, броня дала трещину.
С оглушительным треском.
От волнующего прикосновения тонких пальцев к груди, где глухо билось мужское одичавшее сердце, в нём проснулась каждая клетка.
— Я хочу попросить подарок.
Слова Миры, прозвучавшие очень тихо, сумели вывести Ратмира из подвешенного состояния. Это немного отрезвило его.
— Конечно, – произнёс он без раздумий. – Слушаю.
— Только сначала отпусти мою руку, а то у меня не получается трезво думать.
Ратмир опустил взгляд и посмотрел, как его огрубевшая рука прижимала к груди тёплые пальцы девушки.
Мира чувствовала, как под кожей билось его упрямое сердце.
Улыбка подкралась к напряжённым губам, Ратмир сам не понял, как начал улыбаться.
Он аккуратно коснулся её щеки свободной рукой, беспокоясь, что грубость его рук может поцарапать нежную кожу. Не удержавшись от соблазна, эта же рука опустилась на талию девушки, а потом притянула её вплотную к себе, полностью уничтожив то мизерное расстояние, что разделяло их.
Мира вздрогнула, но не от неожиданности, как могло показаться на первый взгляд, а от возникших внутри неё чувств.
Желание.
— Перестань, – взмолилась она, с трудом шевеля губами. – Такими темпами мы.. – она смущённо замолчала, пытаясь закончить фразу, но ей никак не удавалось выжать из себя последние слова.
— Что такими темпами? – Ратмир даже не пытался сдержать улыбку. – Поделись со мной.
— Ну ясно что, – пробурчала она, насупившись, смотря не в глаза, а на шею. Макушка женской головы с трудом доставала ему до подбородка. – Ты заставляешь меня смущаться.
— Скажи прямо, я слушаю, – не унимался он, одной рукой прижимая её пальцы к своей груди, другой по-хозяйски держа за талию.
Западня, в которую Мира попала, не пугала её, но обезоруживала. Ярко горящие щёки предательски выдавали состояние, охватившее её сущность.
— Для меня эти ощущения новы, – вырвалось признание Миры. – Я теряюсь, перестаю трезво рассуждать и не понимаю, разве за такой короткий промежуток времени может измениться отношение одного человека к другому? Ведь не может. Это очевидно. Не может тот, кто полтора месяца назад чуть ли не вышвырнул меня из кабинета Ибрагима Асадовича, сейчас стоять так близко и хотеть поцеловать меня.
Поднять на него взгляд она не осмелилась, но ощутила, как он отреагировал.
— Перестань, – буркнула она, сама не понимая, почему уткнулась ему в грудь. – Перестань улыбаться. Из-за тебя во мне начинает дрожать каждая клеточка.
Его улыбка стала шире, задорный блеск глаз – ярче.
— Ноги становятся ватными, а бабочки в животе устраивают вечеринку, наводя дикий хаос. Ты, – она, наконец, смело подняла на него глаза, – начинаешь устраивать погром в моём внутреннем мире. А я привыкла к спокойствию.
— Перемены возможны, особенно кардинальные. Жизнь динамична, как бы ты ни пыталась этого отрицать. И если хочешь знать, то дело не в тебе, а во мне. Перемены происходят внутри меня. Я пришёл к тому, чего как ребёнок избегал, и начинаю понимать, в чём же на самом деле заключалось моё предназначение. И всё, что я сейчас пытаюсь сделать, это выполнить его.
Непонимание отразилось на лице девушки, и Ратмир это отчётливо видел, но объяснять, что скрывал за своими словами, не хотел. Поэтому сразу же перевёл тему в иное русло.
— Какой подарок хочешь?
Она не заставила ждать ответа долго:
— Поехали завтра на кладбище?
— Чего-о-о? – он оторопел, невольно нахмурившись.
Мира старалась не отводить от него взгляд и выдержать зрительный контакт с ним, рассчитывая, что это поможет Ратмиру согласиться.
— Помнишь, ты сказал, что поверишь мне, если я поверю тебе? – её голос стал немного тише. – Я верю. И не чувствую страха перед тобой, хотя раньше одно твоё присутствие наводило на меня тревогу.
Ратмир, уткнувшись носом Мире в макушку, вдохнул сладкий аромат, исходивший от её волос, и хриплым голосом прошептал:
— Никак не могу понять, с чем ассоциируется аромат твоих духов, но каждый раз, чувствуя его, теряю самообладание. Прямо наваждение какое-то.
Наконец, отпустив женские пальцы, которые даже не попытались опуститься с его груди, Ратмир обхватил её лицо двумя руками.
— Ничего получше кладбища нельзя было выбрать в качестве подарка?
— Мне нужно туда, где похоронена Лейла, – сказала Мира спокойным тоном, пытаясь унять дрожь как в голосе, так и в руках. – Мне кажется, неспроста сны тянут меня туда. Нужно прислушаться к знакам, уверена, они к чему-то приведут.
— Ты понимаешь нелепость своего желания? – Ратмир не изменился в лице, но явно начинал испытывать что-то похожее на раздражение. – Что ты хочешь найти на кладбище? Чем это поможет?
— Поверь мне, и я поверю тебе, – напомнила она его слова.
Ратмир выдохнул, понимая, что отступать в данный момент не стоило. И если по глупости он сделает шаг назад, то хрупкое доверие, которое толком не успело сформироваться между ними, пошатнётся. И к его большому удивлению, он этого не желал. Совершенно.
Не в силах больше бороться с диким желанием, он склонился к ней и поцеловал её губы. И если поначалу поцелуй был кроткий и нежный, то стоило Мире ответить ему взаимностью, как он страстно обхватил её голову рукой.
Мира, как зефир, растворялась в крепких объятиях. Ратмир чувствовал, ещё немного, и, послав все разумные рамки куда подальше, он возьмёт девушку на руки и унесёт в спальню.
— Чёрт.. – Ратмир резко отошёл в сторону, высвободив её из своих оков.
Прикрыв рукой глаза, он глубоко вздохнул. Кровь в венах закипела с невероятной силой, страсть словно волной накрыла разум. В тот момент он не видел и не ощущал никого, кроме Миры, не желал так сильно никого, как её.