Страница 9 из 27
— Пробовала! — вру напропалую. — Там всё на древне-шумерском. Я даже гуглить пыталась! Но… сети нет.
В его глазах проскальзывает что-то похожее на сочувствие. Или просто отражение облаков. Он тяжело вздыхает — словно на его плечах лежит вся тяжесть этого мира, и половину составляю я.
— Пойдём, — бросает он и, не оборачиваясь, направляется к выходу со двора.
Пашка провожает меня сияющим взглядом.
— Вы идите, идите! Я тут закончу! А вы… если что, зовите! Вдвоём-то веселее… чинить!
Я почти бегом догоняю Клима. Он идёт быстро, широкими шагами, и я семеню сзади, утопая в огромных сапогах, чувствуя себя глупым, неуклюжим пингвином рядом с полярным медведем.
Каморка, в которой живёт и, судя по всему, умер мой бойлер, оказывается крошечной для нас двоих. Клим заходит первым, и комната тут же уменьшается вдвое. Он заполняет собой всё пространство.
— Ну, показывай пациента, — говорит, подходя к бойлеру.
Он осматривает его со всех сторон, легонько стучит по корпусу, как врач, простукивающий грудную клетку. Присаживается на корточки, заглядывает под него. Я стою рядом, боясь дышать. От него пахнет железом, машинным маслом и настоящим мужиком. Осталось слюну пустить, Света!
— Да, — наконец произносит он, поднимаясь. — Похоже, ТЭН сгорел окончательно.
ТЭН. Знакомое слово. Кажется, из физики за восьмой класс.
— И что… всё? — пищу я. — Только ковшик?
Клим фыркает коротко и почти беззвучно, а в дрогнувших на мгновение губах проскальзывает не привычная издёвка, а усталое веселье.
— Есть один способ, — говорит он. — Тут аварийный клапан. Можно попробовать давление стравить и перезапустить, но это на один раз. И то... как повезёт.
— Люблю рисковать, — заявляю с отчаянием камикадзе.
— Я заметил, — сухо отвечает он. — Смотри сюда.
Клим делает шаг в мою сторону. Пространство каморки сжимается до размеров спичечного коробка, в котором нам двоим слишком тесно. Инстинктивно вжимаюсь спиной в холодную, шершавую стену, но отступать некуда. Он встаёт позади, окутывая меня жаром своего тела, словно я оказалась в радиусе действия включенного обогревателя.
— Вот этот вентиль, — голос рокочет у самого моего уха, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Поворачивай плавно.
Протягиваю руку, которая ощущается чужой и совершенно деревянной, и его огромная, горячая, пахнущая металлом и ветром ладонь тут же накрывает мои пальцы. Лёгкие мгновенно забывают, как работать, ведь от прикосновения его грубой, словно наждак, кожи внизу живота зарождается тягучая, пугающая пульсация. Замираю, боясь шевельнуться, пока его дыхание щекочет макушку, а само его присутствие заставляет колени предательски подгибаться.
Мы стоим так, в крошечной, пыльной каморке. Он позади меня, я в кольце его рук. Ощущаю только тепло его ладони, запах машинного масла и стук моего сердца. Божечки, что же это такое делается-то...
— Вот так… медленно… — шепчет он, и мы вместе начинаем поворачивать злосчастный вентиль.
Голова пустая. Все аналитические способности и менеджерская хватка испарились, оставив после себя только гудящую пустоту и одно-единственное ощущение: я пропала...
— Клим, ты её чинить учишь или обнимаешь?!