Страница 26 из 27
— А теперь пошли. У меня правда молоко стынет.
И мы идём по пустой деревенской улице, а когда проходим мимо дома бабы Зины, калитка ожидаемо скрипит, словно подаёт сигнал старушке, которая стоит у забора и делает вид, что внимательно осматривает куст смородины.
— Ишь, голубки, — ворчит она нам вслед, но в голосе нет яда, только удовлетворение. — Доворковались. Ну, гляди, Климка, Валина внучка — девка видная, но с гонором. Кашу с ней сваришь, да не простую...
Клим только крепче сжимает мою руку.
Мы идём к его дому, к его крепкому забору и аккуратному двору. Он останавливается у калитки, поворачивается ко мне. Вечернее солнце пробивается сквозь тучи, золотя его чёрные волосы и делая тени на скуластом лице ещё глубже.
Он смотрит на меня долго, серьёзно, а потом произносит тихо:
— Ну, заходи, городская. Будь как дома.
И открывает передо мной калитку.