Её замена

25. Цветочек аленький

Волчара

— Злишься?

— Злишься? Серьезно? Да, я в бешенстве! Какого черта?! Ты меня облапал, как шлюху!

Глаза мамочки сверкают при свете фонаря, когда подходим к машине. Чувствую, что хочет мне втащить, но не решается.

— При всех.

Хмурюсь, открывая дверь сзади.

— Ты – моя девушка.

— Это не значит, что можно вести себя со мной, как…

Замолкает, поджимая губы. У меня у самого уже фляга начинает свистеть из-за тупого срача, который разрастается снежным комом.

— Как? С кем? Договаривай, раз начала.

Прищуриваюсь, пока Лидия пыхтит. Таким темпом мы мультики не посмотрим. Только до драмы доберемся.

— Как с Катей. Я не она, ясно? Не надо со мной так, — отворачивается, складывая руки на груди.

Губы дрожат.

Да, блядь! Забрасываю сумку и хлопаю дверью.

Как разобраться в женском мозге и гребаной логике.

Подхожу к ней. Жмется к тачке, словно я ей противен.

— Не подходи ближе, — выставляет руки, стоит только оставить между нашими телами расстояние со спичечный коробок. — Здесь нет зрителей, и мне неприятно.

— Неприятно?

— Да, — прищурившись, ударяет зрительным контактом.

Не тупой. Понимаю, о чем она говорит, но, сука, все равно прижимаюсь к ней, отводя руки в стороны, чтобы не брыкалась.

Стискиваю хрупкие запястья пальцами и смотрю в зеленые, не моргая.

Дышим так громко, будто вместе кросс бегали. Не сдается.

— Я не отношусь к тебе, как к Кате, ясно?

В голове звучало лучше… На деле выталкиваю через зубы и со злостью. Я не привык отчитываться. Видно же, что Лидия другая. И я отношусь к ней иначе.

— Разве? Ты лапал меня после того, как… с ней там…

Поджимает губы, пытаясь сохранить лицо.

— Ничего не забыла? Ты сама меня отправила.

— А ты и рад был пойти!

Сжимаю челюсти. И что с ней делать?

Наплевать на все? Быть скотиной. Раз заплатил, значит могу творить, что хочу. И, наверное, с такой, как Катя, я бы так и поступил, а тут… Выдыхаю, чуть ослабляя захват.

— Не было ничего. Я вещи забрал.

— Что? — шепчет растерянно. — Она… Я видела, — пытается упираться.

Хочется сказать, что за пять минут я бы вряд ли управился. Катя не такая профессионалка, чтобы сделать из меня скорострела.

Вместо ответа упираюсь лбом в ее лоб. Крыша едет от эмоций. Хочется встряхнуть и себя, и ее. Или лучше сделать по-другому.

Выбираю второй вариант. Веду носом по щеке. Чувствую, как ее теплое дыхание касается кожи.

Бля-а-а…

Возбуждение тут же устремляется, куда нужно. Член дергается, и бедра вместе с ним.

Ловлю губами ее «ох» и целую. Опять. Без зрителей. Потому что хочется. В причине разберусь позже, пока просто ловлю кайф от податливых нежных губ и языка.

Увлекаюсь процессом. Ловлю приходы, будто мне в голову треснули кулаком. Кровь ошпаривает вены кипятком. Следом подключается адреналиновая волна, как всегда после боя. И если в первом я выиграл, то в этом стойко проигрываю.

Отпускаю ее запястья и тут же фиксирую пальцы на талии. Жар кожи ощущаю через ткань, которую мигом задираю, словно мне жизненно необходимо прикоснуться интимнее, чем обязывает договор.

Стонем одновременно, стоит только подушечкам пальцев обжечься о ее нежный живот. И мне, естественно, хочется большего. Не думая, веду кисть вниз к джинсам, успеваю расстегнуть пуговицу до того, как Лидия перестает отвечать на поцелуй и вцепляется в мою руку своими обеими.

— Не надо, — выталкивает тихо.

Вместе надсадно дышим. Как отрезвлять мозги, которые отказываются работать?

От желания трахнуть ее сводит не только нижнюю часть тела, но и верхнюю. Трогать во всех местах – вот, чего яростно жаждет организм. И не только руками. Рефлекторно толкаюсь бедрами, чем окончательно отбиваю даже мизерный вариант на секс.

— Поцелуи – ок, но не больше, Волков.

А-а-а!

Стою, как пришибленный, пялясь не ее губы.

— Ты же сама этого хочешь.

— Нет.

Улыбаюсь. Готов поспорить, что ее трусики промокли. Какое тут НЕТ?!

— Я не хочу так.

Отталкивает меня. Поддаюсь.

— Для тебя происходящее значит меньше, чем для меня.

— Поясни.

Закатывает глаза и снова дергает одежду. Хочет прикрыться получше? Вряд ли меня остановит тряпка.

— Ты привык целовать первых встречных девушек и спать с ними.

— Они не были против.

— Да, а я против. Для меня… — краснеет мгновенно. — Для меня близость означает больше, чем для тебя.

— Ты про секс?

Вздыхает, пока я пытаюсь строить из себя равнодушного. Сердце маслает на максималках, гоняя и без того горячую лаву по венам.

— Я не хочу, чтобы первый раз был с фиктивным парнем, так яснее?

Воу! Смотрю на нее, пытаясь включить мозг. Пауза затягивается. Что я должен сказать?

Могу стать настоящим? Ради секса?

Тупо. Сам ведь предложил фиктивные отношения. Кто ж знал, что меня будет от нее так температурить?!

Провожу рукой по волосам, кивая, как идиот.

— Понял.

Но не принял. Тело уж точно отрицает тот факт, что нельзя трогать цветочек аленький.

Сглатываю.

— Если я с кем-то пересплю, то по любви, — добивает, — а тебя я не люблю, как и ты меня. Так что…

Неловкость максимальная до отметки «пиздец». Открываю для нее дверь. Жду, когда сядет, и зависаю, стоит Лидии скрыться в салоне тачки.

Сердечную мышцу противно тянет.

Нелюбовь значит. История повторяется.