Страница 78 из 193
Контраст с остальной частью квартиры, утопавшей в мрачных тонах, был разительным: светлые стены, широкое окно, стеллаж с книгами. Уютный, почти домашний уголок в этом холодном пространстве настолько не сочетался с общей атмосферой, будто кто-то взял кусочек чужой квартиры и приделал к этой.
Мира оглядела комнату, а когда посмотрела в сторону широкого, чуть ли не на полстены стеллажа, спросила довольно неуместным тоном, напомнив школьницу, впервые оказавшуюся в новом классе:
— Ты так много читаешь?
Алан рылся в аптечке, которую достал из ящика прикроватной тумбочки, и наконец нашёл тюбик мази. Он был мрачнее самой грозный тучи во время грозы.
Проигнорировав вопрос девушки, Алан молча подошёл к ней и потянул к кровати. Мира заметила в его глазах что-то тёмное – не злость, нет, но что-то очень близкое и похожее на.. отчаяние?
Без слов он аккуратно взял её руку, осмотрел поверхность ожога и как можно осторожнее начал наносить мазь. Движение за движением, без резкости, не причиняя лишнего дискомфорта.
Мира шумно выдохнула – адская боль смешалась с прохладой. Алан поднял взгляд на неё, будто сам же обжёгся.
— Может, хватит? – вдруг произнесла Мира через силу, на одном дыхании. – Даже волдырей нет, всё не так страшно, расслабься. – Она видела волнение Алана, и это смущало её и почему-то заставляло врать. Ей было сложно объяснить желание успокоить его. Хотя Мира на каком-то интуитивном уровне понимала его реакцию, в тот момент ей всё же не удалось собраться с мыслями.
— Но тебе больно, – нервно ответил Алан, продолжая тщательно наносить приличный слой белой мази на ожог.
— И что?
Алан наконец поднял на неё взгляд. Пару секунд молча он всматривался в карие глаза Миры, после чего движения его руки приостановились. Мира напряглась, ощущая, как пульсирующая боль, отзывавшаяся в теле, переплелась со смятением.
— Я горел, – сказал Алан низким тоном, заставив Миру ошеломлённо не отрывать от него взгляда. – Я знаю эту боль. И не хочу, чтобы ты её чувствовала. Даже немного.
— Боже.. – Мира замерла, невольно изучая лицо, покрытое шрамами, оказавшееся вдруг настолько близко к ней, что показалось невероятно уязвимым.
— Перестань пялиться. – Алан снова опустил взгляд и продолжил мазать ожог пантенолом. В его голосе уже не было прежней то ли злобы, то ли агрессии.
— Дракон, ты не такой уж и злой, каким пытаешься казаться, – Мира попыталась улыбнуться, её пальцы все ещё адски горели.
— Я пытался быть злодеем? – в интонации Алана мелькнуло что-то похожее на иронию.
Он наконец выпустил руку Миры, положил тюбик мази в аптечку и убрал её на нижнюю полку тумбочки.
— Ты как маньяк следил за моей квартирой, твои люди, на минуточку, вырубили Османа, и ты приставил к моему животу пистолет. Думаешь, маловато для злодейства, да? – пробурчала Мира, смотря на обмазанную мазью руку, невольно из её груди вырвался обречённый вздох. – Прям инвалид, ей-богу. Одна рука прострелена, вторая обожжена, на лице ссадины, синяки. – Хоть Мира прошептала это себе под нос, Алан её прекрасно расслышал.
— Я вообще-то и вправду готов был тебя убить, – произнёс он как ни в чём не бывало.
— Нет, теперь я понимаю, что это полный блеф.
— Да неужели?
Мира вновь окинула комнату мимолётным оценивающим взглядом.
— Ты изначально приехал меня спасать.
Алан промолчал. А затем подошёл и приоткрыл окно.
— Я не прочь быть злодеем, но не с тобой, – признался он, не торопясь повернуться к Мире лицом.
— Почему? – Мира не отводила взгляда от его широкой спины. Алан стоял у окна и смотрел куда-то вниз.
— Вот поэтому, – тихо бросил он, вызывая очередное непонимание на её лице.
Не успела Мира что-то сказать, как Алан попросил:
— Выйди из комнаты.
Мира решила не препираться и, посмотрев в его сторону, молча вышла.
Пока она шла по коридору в спальню, её пронзило осознание, которое ошеломило её не меньше утреннего происшествия на кухне: «Он, познавший океан боли, не желал, чтобы она почувствовала даже его капли».
* * *
Через полтора часа Алан высадил Миру у въезда в коттеджный посёлок и молча уехал. За всю дорогу они не обменялись даже парой фраз. К тому же Алан не любил включать музыку в салоне, и тишина между ними как никогда показалась Мире неловкой. Новой. Ощутимой.
Она не стала провожать машину взглядом и побрела к шлагбауму. Охранники, знавшие её в лицо и привыкшие за несколько месяцев к вежливой девушке, что здоровалась с ними и всегда желала им хорошего дня, безо всяких вопросов пропустили Миру на территорию коттеджного посёлка.
Жжение на коже пальцев не прекращалось, хоть пантенол и сумел немного утихомирить боль. Перед выходом из квартиры Алан молча наложил стерильную повязку на пальцы Миры, и, как оказалось, не зря: кожа к тому времени успела покрыться волдырями.
Какие бы мысли в данный момент ни пытались закрутиться в голове девушки, чтобы отвлечь её, всё было безнадёжно. Это непрерывное горение угольков под кожей не позволяло думать ни о чём, кроме боли.
Мира шла по центральной улице, направлялась в самое сердце этого места – к трёхэтажному дому, который, как ей казалось, сильно выделялся среди остальных.
Дело было не только в его масштабах и архитектуре – изысканной, сдержанной, вобравшей в себя и классику, и современность. И не в тёмно-коричневых стенах, плавно переходящих в светлые оттенки. И не в почти трёхметровом заборе, тщетно пытавшемся укрыть дом от посторонних глаз. И даже не в саду, который уже успел немного расцвести к маю и наполнить воздух лёгким благоуханием.
Нет.
Дело было в ауре дома. Его энергии, столь ощутимой даже на расстоянии. Словно незримая алая нить проходила сквозь его стены и каким-то непостижимым образом тянулась прямо к сердцу Миры. Эта связь – осязаемая, тяжело объяснимая – существовала как будто не один год.
Ноги сами несли её к дому. А сердце, как всегда при приближении к нему, сжималось в груди.
Сны, в которых Мира отчётливо наблюдала за прошлым Лейлы рваными, не всегда понятными сразу обрывками, определённо были явью. И Алан лишь подтвердил её догадки, сделав кошмар осязаемым. Игнорировать это больше не имело смысла, хотя, если посудить, Мира особо и не пыталась делать это. Она с первого раза поняла, во что начали обращаться её сны и к чему это в итоге приводило.
Прошлое перетекало в настоящее.
И, надо сказать, Баба Ася, предсказав пробуждение дара Миры, открыла ей ещё одну деталь – такую, о которой Мира знать не хотела.