Предначертанная. Часть 2

Глава 6.1

Алан с Мирой шли по коридору, ведущему в левое крыло особняка, или «крыло ведьмы», как его между собой называли Диля, Алан, Тимур, Лейла, Сюзанна и Дженк, – место, куда в детстве им было строго запрещено ходить и куда они тайком всё же проникали.

На стенах висели большие, увесистые картины, завораживающие не только изображёнными на них пейзажами, но и атмосферой, которую они создавали, – они будто пытались рассказать намного больше, чем просто запечатлённую на холсте историю.

Позолоченные узорчатые рамы, обрамляющие изысканные творения, идеально вписывались в богатое убранство холодного и надменного особняка. На мгновение Мире показалось, что они шли не вдоль стен, а по нутру самого владельца этого места.

Мира следовала за Аланом, который прекрасно знал, куда направлялся. Чем дальше они углублялись по бесконечному на первый взгляд коридору, тем гуще и темнее становилась атмосфера, хотя Мира и понимала, что это лишь её восприятие. Она боялась и никак не могла совладать с этим чувством. Даже воздух в этом крыле казался ей тяжёлым, удушающим. Нутро испуганно сжалось.

Мира ускорила шаг, но внезапно врезалась в спину Алана. Он обернулся.

— Не дракон, а скала, – недовольно пробурчала девушка, опешив от своей неуклюжести.

Остановившись перед массивной тёмной дверью, Алан приложил к ней ладони. Не торопясь толкнуть её, он слегка наклонился вперёд, всем телом ощущая исходивший от двери холод. Его глаза-колодцы устремились на Миру, которая притихла рядом с ним как мышь, забыв даже, что должна дышать.

— Выдержи и свалим, – коротко бросил Алан, прежде чем сделать ещё один шаг.

— Легко сказать, – пробормотала Мира, чувствуя дрожь в своём голосе.

— Я тут жил, – усмехнулся Алан, не веря собственным словам. Казалось, даже притихшие стены в этот момент готовы были подтвердить это. – Игра началась, – продолжил он и, не отрывая ладони от двери, с силой толкнул её. Та неохотно поддалась, издав слабый, едва слышный скрип.

Перед ними открылась просторная комната в тёмно-синих тонах. На первый взгляд, обычная спальня: большая двухместная кровать, балдахин из плотного тёмно-синего бархата, ниспадающего со всех сторон и придающего комнате ноты старины и изысканности, дорогая мебель из тёмного дерева, словно из XIX века, круглый столик со стульями, обитыми узорчатыми тканями. На столе лежал поднос с нетронутым завтраком. Рядом стояло пустующее кресло-качалка.

И воздух.. Пропитанный запахом лекарств и какими-то резковатыми нотками, которые Мира не могла различить.

Гнетущая атмосфера спальни отталкивала, создавала ощущение, что даже сам свет боялся проникать в эти покои. Тяжёлые, почти тёмно-серые шторы, раздвинутые лишь наполовину, не позволяли лучам солнца заиграть в их привычном танце.

Внимание Миры и Алана привлекли два силуэта, застывшие у огромного окна. В инвалидной коляске сидела пожилая женщина. Она была повёрнута боком к двери, видимая часть её лица освещалась светом, льющимся из окна, а дальняя – казалась тёмной, зловещей, будто одним своим видом женщина пыталась показать, из чего на самом деле могла состоять сущность человека. Там, где граничат свет и тьма. Там, где соприкасаются добро и зло. Там, где переплетаются прошлое и настоящее.

Её старческие, древние руки с обвисшей, дряблой кожей, покрытой многочисленными родинками, покоились на широких деревянных подлокотниках коляски.

Баба Ася медленно повернула голову на вошедших.

Мира сглотнула, кровь застыла в её жилах от пустого и одновременно пронзительного взгляда прозрачных глаз старухи. Алан стоял вплотную к Мире, почти касаясь её плечом.

Незрячие глаза с пеленой, как у самого тусклого и затянутого тяжёлыми облаками неба, смотрели в душу Миры, в самые потаённые её уголки, куда даже её собственные мысли боялись стучаться.

Позади Бабы Аси стоял её сын, Мурад Давидович.

Тот, кто в одночасье перевернул жизнь Миры с ног на голову. Этот человек был ответственен за её похищение, за то ужасающее нападение на крыше, за каждую попытку оборвать её жизнь.

И сейчас он находился в этой комнате, позади своей матери, невозмутимо смотрел на вошедших. На нём была домашняя одежда, а не деловой костюм для выхода.

Руки Мурада Давидовича властно лежали на спинке кресла. Весь его облик напоминал притихшего хищника, наблюдавшего за долгожданной добычей. Или же жертвами, если учитывать слова Алана о его пристрастии калечить жизнь всем, кто перешёл ему дорогу.

Мысли Миры смешались.

Алан взял инициативу на себя. Он сделал шаг вперёд. Его голос, полный непоколебимости, нарушил гнетущую тишину.

— Рад видеть в добром здравии, Баба Ася.

Женщина приподняла руку с подлокотника. Её худые, скрюченные пальцы потянулись к внуку.

Алан, не медля, подошёл и сел перед ней на корточки. Он взял её руку в свою.

— Алан.. ты пришёл. – Голос пожилой женщины был осипшим, звучал медленно, и, несмотря на это, в нём отчётливо различались нотки стали.

— Пришёл, бабуля. Я здесь, – ответил Алан, стараясь не смотреть на отца, хотя и прекрасно чувствовал его тяжёлый взгляд на себе. – Надеюсь, в этот раз обойдёмся без твоего проклятия. Хочется спокойно заснуть ночью.

Его слова прозвучали странно, но, возможно, они были попыткой разрядить обстановку.

Старуха не улыбнулась, но её голос смягчился:

— Негодник, – хрипло произнесла женщина.

Её лицо медленно повернулось к Мире, которая всё ещё стояла у двери, не решаясь подойти к ним ближе.

— И пришёл не один, – продолжила Баба Ася. – Давненько у меня, – она говорила медленно, с расстановкой, – не было гостей. Я успела позабыть.. каково это.

Баба Ася снова перевела внимание на Алана, но смотрела не прямо ему в глаза, а чуть правее него.

— Долго ты не вспоминал свою старушку, – в хриплом, с лёгкой вибрацией голосе прозвучал упрёк. – Тебе нестыдно, младший из клана Тагиевых?

— Твой горячо любимый сын постарался, – спокойно ответил Алан, не поднимая головы на Мурада Давидовича.

— Как твоя душа? – растянула слова Баба Ася, и её скрученные пальцы в руках Алана вздрогнули.

— Почернела, – сдержанно ответил Алан, улыбнувшись под маской, будто слепая женщина могла это увидеть. Затем он бросил мимолётный взгляд на застывшую в нескольких метрах от него Миру. – Но, думаю, ты же ничего не предпримешь для того, чтобы потревожить душу Миры?

Алан чувствовал на себе взгляд девушки, но сам не сводил глаз с бабушки.

В комнате повисла тишина.