Страница 176 из 193
Необъяснимые чувства обволакивали её с ног до головы. Скорбь сменялась чем-то иным, более тяжёлым, неподвластным разуму.
Хмурясь от накатившего в голове хаоса, Мира оглядела кухню пустым взглядом. Она хотела немного посидеть и поговорить с Ниной, прежде чем подниматься в кабинет. Мира боялась этого момента, и ей было сложно признаться себе в этом.
Так и не дождавшись Нину, Мира сделала ещё один глоток воды и отправилась к Ибрагиму Асадовичу.
Он ожидал её, сидя за столом и просматривая чёрную папку.
Стоило Мире войти, как мужчина поднял голову и встретил её молчаливым взглядом. Рукой он указал на место напротив себя.
Мира заметила букет сирени на подоконнике; в воздухе витал цветочный аромат, напоминавший, в первую очередь, о присутствии Махиры.
Она подошла и села на стул с мягкой спинкой.
С минуту Ибрагим Асадович молчал, а затем произнёс спокойным, неторопливым, но твёрдым голосом:
— Я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для меня и моей Махиры. Мы признательны тебе за то, что ты до последнего её вздоха была рядом и моя жена ушла, чувствуя твоё тепло и поддержку.
Он прокашлялся, собираясь с мыслями, подбирая слова, чувствуя, что этот момент оказался тяжелее, чем он предполагал.
— Не думал, что за пару месяцев можно сердцем принять кого-то. Но мы тебя не только приняли, но и полюбили, Мира. Я и моя Махира – мы обрели в твоём лице намного больше, чем чужого человека со стороны, на плечи которого были возложены определённые обязательства. В первую очередь, хочу сказать, что, как мы и договорились, на твой счёт сегодня поступит вторая часть оговорённой в договоре суммы.
Ибрагим Асадович протянул Мире папку, которую изучал при её появлении:
— А это документы, связанные с «РМ». Махира оставила завещание, по которому её доля и доля Лейлы должны перейти в твои руки. Это была последняя воля моей жены, и я выполняю её. В течение полугода ты можешь как принять наследство, так и отклонить его, и этот выбор останется исключительно за тобой.
Несмотря на скорбь в серых глазах, голос его ни разу не дрогнул.
Мира молча взяла папку и положила её на колени. Внутри происходило неладное. И эти смятённые ощущения сильно отличались от тех, что она чувствовала ранее.
Её непоколебимое решение отвергнуть волю Махиры дало трещину, и она почувствовала это. Впервые. Но была ли она готова к этому? Нет. Определённо нет.
— Спасибо, – произнесла Мира, ощутив образовавшийся в горле ком.
В кабинете повисла тишина. Они молча вгляделись в глаза друг друга, видя в них скорбь. Мира, не связанная родственными узами с семьёй Ибрагима Асадовича, ощутила себя частью их мира. Утрата Махиры легла тяжелейшим бременем на её душу.
Перед глазами у неё всё немного поплыло – слёзы дали о себе знать. Мира спустя несколько секунд подняла на мужчину взгляд и сказала:
— Ибрагим Асадович, спасибо вам и тёте Махире за доверие. За то, что приняли и полюбили как свою. Не знаю, как вы отнесётесь к моему решению, но мне бы хотелось распорядиться перечисленной мне суммой так: я хочу перевести её в онкологические центры и дома престарелых. Я не знаю, как всё это формально делается, да и никогда не имела на счету таких огромных денег. Если возможно, помогите мне, пожалуйста, это осуществить.
— Ты уверена, что хочешь этого? – Ибрагим Асадович был искренне удивлён.
— Да. Если эти деньги помогут больным и нуждающимся, мне хочется это сделать. Потому что.. – Мира постаралась собрать мысли в единую цепочку, чтобы слёзы, блеснувшие на её глазах, не помешали ей выразить свои чувства. – Я изначально не смогла притронуться к этим деньгам, никак. И нет, дело не в том, что они мне противны, прошу вас, поймите меня правильно. Я согласилась на эту сделку не ради них и тем более не из-за них. – Мира мягко улыбнулась, взгляд её глаз был печален. – Я видела сон с мамой, она просила найти её и успокоить. И я зацепилась за этот знак и вскоре оказалась в вашем доме.
— Я помню, Мира, ты делилась со мной насчёт сна и мамы. И ты вправе не объясняться передо мной и распоряжаться своими деньгами так, как считаешь нужным. – Ибрагим Асадович посмотрел на Миру, и на его лице показалась тень понимающей улыбки. – Я свяжу тебя с нашим бухгалтером, и она поможет всё провести. – Сделав небольшую паузу, он продолжил: – А теперь скажи мне, Мира, будет ли последняя воля Махиры исполнена или у тебя нет никакого желания связывать себя с «РМ»?
— Я не знаю, – честно призналась Мира, стараясь не отводить взгляда от Ибрагима Асадовича. – С первой минуты, как я узнала об этом, ужас поселился во мне. Я не хочу претендовать на то, что мне не принадлежит. – Мира замолчала, не зная, как дальше подобрать слова; она сбилась с мысли.
— Но есть что-то, что заставляет тебя сомневаться?
— Да, – ответила Мира, – но я не до конца понимаю, в чём именно дело. Что-то во мне начало задумываться о том, чтобы посмотреть на предложение Махиры по-другому. Но окончательного решения я не приняла и, скорее всего, откажусь. Потому что, Ибрагим Асадович, я хочу вернуться к своей жизни и с головой уйти в тихий и размеренный режим; мне нужен мой внутренний покой, а большие обязательства предполагают иное.
— В любом случае, знай: у тебя есть полгода. – Ибрагим Асадович протянул Мире ещё одну папку с бумагами, и она молча приняла их. – И, если ты решишь вступить на эту тропу, стать моим союзником и доверенным лицом, я с большой радостью приму тебя, дорогая. А если нет.. – Он поджал губы, – значит, судьбе угодно нанести мне ещё один удар, и я должен буду выстоять.
Мира молча вгляделась в лицо Ибрагима Асадовича, чувствуя и вину, и смятение. Возникший у неё в голове вопрос Мира всё же задавать не стала.
— Благодарю вас за понимание, Ибрагим Асадович. Вы и Махира – удивительные во всех смыслах этого слова люди. Я никогда не встречала подобных вам и, скорее всего, уже не встречу. Я верю, что наша встреча судьбоносная, а значит..
— За этим кроется предначертанное.
Мира улыбнулась.
— Спасибо, что скрасила наши тёмные времена, дорогая. – Ибрагим Асадович встал, Мира также поднялась со стула.
— Позволишь тебя обнять? – неожиданно спросил Ибрагим Асадович, и в его голосе послышалась неловкость.
Мира без раздумий обошла стол, и они обнялись. Стоило только почувствовать это искреннее объятие, как всё внутри стихло, боясь рассеять тепло момента.