Страница 160 из 193
Глава 25.3
Выйдя из здания психиатрической больницы, Мира невольно обернулась. Ею овладело непонимание того, что у неё получится извлечь из этой спонтанной поездки. Она задумчиво поглядела на главный корпус ядовито-жёлтого здания, пытаясь понять, какие пазлы лежали перед ней и что вообще из них можно сложить.
Вдалеке у ворот стояла машина Ратмира. Но Мира не торопилась двигаться в её сторону. Возникло до боли ощутимое чувство, что она где-то рядом с целью, но не замечает ориентиров. И как ни старалась она двигаться вперёд, каждый раз натыкалась на тупик. Будто была отрезана от всех дорог, а перед ней – бездонная пропасть.
— Самира, Лейла.. – Мира подняла лицо к сероватому небу и, слегка прищурившись, почти шёпотом произнесла: – Почему вы мне снитесь? Что я должна понять? – Несколько секунд она вглядывалась в очертания тяжёлых тучных облаков, а затем, опустив голову, медленно направилась в сторону ворот.
Когда Мира села на переднее сиденье, Ратмир разговаривал по телефону. Она заметила черты его расстроенного лица и поникший голос. Мельком оглядев Миру с ног до головы, он сказал в трубку:
— Я понял вас, Светлана. Скоро буду. Если температура опять повысится, сразу же звоните. – Женский голос на том конце что-то ответил, и, попрощавшись, Ратмир отложил телефон.
— Аиша приболела?
— Да, простыла, – ответил Ратмир, устало вздохнув. – Жар несильный, но это каждый раз пугает. Она такая маленькая, беззащитная, моя девочка. – Переведя внимание на Миру и вспомнив, откуда она вернулась, он спросил: – Сумела увидеться с Аидой?
— Да, но она не в том состоянии, чтобы разговаривать.
Ратмир завёл машину. Мира продолжила:
— И повторяла одну и ту же фразу: «Она не хотела», а в конце лишь добавила: «Умирать». Звучит жутко, настолько, что до сих пор чувствую мурашки по коже.
Ратмир выехал на дорогу и сказал:
— Да. Сама ситуация страшная. Не представляю силу материнской любви, если из-за потери ребёнка можно тронуться рассудком. – Он вдохнул, чувствуя, как в груди кольнуло.
Мира мягким тоном произнесла:
— Ты любишь Аишу, тебе эта любовь известна.
— Я самый хреновый отец из всех, что может быть, – подавленным тоном ответил Ратмир, грустно усмехнувшись. – Ей определённо не повезло со мной.
Мира, чувствуя странный трепет внутри, аккуратно добавила:
— Аише повезло с тобой. Ты рядом. Ты с ней. Ты её защищаешь и оберегаешь. А главное – любишь. Такой отец достоин всяческого уважения.
Ратмир молча посмотрел на неё, не найдя что ответить, и, переведя внимание на дорогу, он тихим голосом уточнил:
— Не хочешь навестить её?
— С радостью, – ответила Мира. – Надеюсь, температура не повысится.
Ратмир кивнул и, взглянув в боковое зеркало, перестроился на дороге, прибавив скорость.
* * *
Светлана, белокурая статная женщина с прямым непоколебимым взглядом, чуть напряжёнными тонкими губами и в очках с золотой оправой, встретила Ратмира в прихожей.
Пока он обсуждал с ней здоровье дочери, Мира, ощутив на себе её мимолётный взгляд, сняла куртку и прошла в ванную, чтобы помыть руки.
Через пару минут она услышала звук захлопнувшейся двери, несколько щелчков. Встретившись в коридоре с Ратмиром, они прошли в комнату Аиши.
Мира, прежде чем войти, постучала:
— Тук-тук, можно к домовёнку? – и театрально заглянула в комнату.
Аиша, лёжа в кровати на боку, слабо улыбнулась. Она выглядела обессиленной; под глазами виднелись маленькие синяки. Волосы были растрёпаны на подушке. На лбу испарина.
Ратмир подошёл и, взглянув в серо-зелёные глаза дочери, приложил пальцы к её лбу, затем к шее и присел рядом.
— Мне тут птички нашептали, что моя дочь простыла. И знаешь, что они передали тебе? – Он наклонился и поцеловал Аишу в лоб. – А потом здесь, – поцеловал её в обе щёки, – а потом здесь, – он коснулся губами её носа.
Девочка улыбнулась.
Мира подошла к ним.
— Домовёнок, а где твой дружок? – удивилась Мира, глазами выискивая розового единорожка. – Он ведь всегда с тобой!
— У него оторвался рог, и он в больнице, – сказал Ратмир, посмотрев на Миру. – Вчера с ним приключилась беда.
— О-о.. – Мира погрустнела, заметив, как Аиша смотрела на неё из-под длинных ресниц.
Погладив девочку по голове, она ощутила лёгкий жар. Благо, не сильный, но на ребёнка он действовал явно – щёки горели румянцем, глаза устало закрывались.
На прикроватной тумбочке лежала книжка про принцессу Эльзу и её сестру Анну. Мира взяла её в руки, перелистнула страницы – плотные, глянцевые, с золотым тиснением по краям.
— Аиша, – обратилась она к ней, – хочешь, я тебе почитаю?
Девочка без колебаний кивнула. Мира улыбнулась – её жест был таким естественным и обычным, будто этот маленький ритуал они совершали каждый вечер.
— Вам случайно не нужен ещё один слушатель? – спросил Ратмир, и хоть слова его были адресованы дочери, взгляд был обращён к Мире. В мужском голосе теплилась надежда, та самая, что годами пряталась под слоем усталости и вины.
— Домовёнок, последнее слово за тобой, – деловито произнесла Мира, прижав книгу к груди, но в уголках её губ дрогнула улыбка.
Аиша встрепенулась, привстала, и её черные завитушки – мягкие, как пух – рассыпались по плечам. Она подвинулась к середине кровати, оставив место по обе стороны от себя.
— О как, – Ратмир улыбнулся, и в его словах было столько тепла, что Мира довольно улыбнулась. На бледноватом лице маленькой девочки заиграли ямочки.
Они втроём устроились на кровати: Мира слева, Ратмир справа, а между ними – Аиша, маленькая и хрупкая, как мостик между двумя берегами.
Мира начала читать.
Ратмир порой засматривался на профиль Миры, и в миг, когда их взгляды пересекались, между ними возникала тихая нежность, согревающая изнутри. Он как будто боялся, что, если вот сейчас, в эту секунду, отведёт глаза, это чувство исчезнет навсегда.
Но этот образ был рядом и исчезать не собирался.
Страницы перелистывались одна за другой. История сестёр, разлучённых страхом и нашедших путь друг к другу, казалась сейчас особенно близкой. Для каждого из них.
Мира ловила себя на том, что читала не только для Аиши, но и для него – для Ратмира, который сидел так близко к ней, что его дыхание щекотало её кожу. От одного взгляда его чёрных глаз бабочки у неё в животе напоминали о себе. Он ещё даже не прикоснулся к ней, а её сердце уже снимало броню и смущённо ожидало ласки.