Страница 135 из 193
Мира аккуратно уточнила:
— Какие, Нинуль?
Черты лица женщины дрогнули, она опустила взгляд и горько улыбнулась воспоминаниям, словно те замелькали у неё перед глазами.
— Злая шутка судьбы.. – вместе с ответом вырвался тяжёлый вздох. – Мой молодой любимый муж втянулся в карточные игры. Настолько увлёкся, что это разрушило и наши отношения, и наш брак, и нашу жизнь.
Мира замерла, ощущая боль в голосе Нины. Её глаза впервые за долгое время казались полностью опустошёнными.
— Он проиграл всё, что у нас было. А потом его убили за крупные долги. Его тело нашли только спустя неделю.
Нина взглянула Мире в глаза и продолжила:
— Я осталась молодой женщиной с ребёнком на руках. Без денег, без будущего, без веры в лучшее. Сломленная, разбитая и одинокая. – Она устало вздохнула. Вспоминать, а тем более говорить об этом ей было довольно сложно, и Мира это видела. – Тогда наши с Махирой пути и пересеклись. Я познакомилась с ней, и она привела меня в этот дом. Сложно было начать с чистого листа: учиться заново жить, улыбаться, любить.. но человек ко всему привыкает. И я привыкла.
Её голос стих, и глаза попытались улыбнуться.
— Как грустно.. – прошептала Мира, вздохнув. – Но я так горжусь, что ты справилась и смогла жить дальше.
— Материнское сердце не может по-другому. Ради своего дитя и восстанешь из пепла, и против всего мира пойдёшь, лишь бы уберечь и защитить. Но как бы я ни пыталась заменить Ивану отца, мне плохо это удавалось. Он был тем ещё сорванцом, его подростковые годы выдались сложными для меня, а в юности он вечно попадал в какие-то тёмные истории, из которых выбирался избитым и окровавленным.
Мира удивлённо приподняла брови, Нина печально продолжила:
— Отца я ему так и не смогла заменить, и он это не раз мне напоминал, а потом в злости исчезал днями, а иногда и неделями. Но после армии Ибрагим Асадович взял его под своё крыло, и Иван начал меняться. Материнское сердце потихоньку стало успокаиваться.
— Нинуль, вам пришлось нелегко, – грустно проговорила Мира, отложив вилку в сторону, понимая, что не будет больше мучить ни себя, ни вкусное блюдо. Хоть желудок и был пуст, тело, полное боли, отказывалось принять в себя что-то ещё.
— Я вижу, и тебя что-то беспокоит, – сказала Нина, внимательно изучая задумчивое лицо Миры.
— Да, есть такое. – Мира нерешительно задала вопрос: – Ты можешь рассказать про сестру Махиры, Аиду, и её дочь Самиру?
Нина удивилась. Она не ожидала, что Мира затронет именно эту тему.
— Ведь неспроста эта женщина ни разу не была в этом доме и не навестила свою сестру?
— Не думаю, что мне следует об этом говорить, – деликатно произнесла Нина, вставая из-за стола.
— Но если можешь что-то рассказать, пожалуйста, расскажи. Мне больше не у кого уточнить.
Нина встала и, подойдя к столешнице, явно забыв зачем, медленно повернулась к Мире. Не сразу, но, видимо, переборов свои внутренние противоречия, она сказала:
— Она в психиатрической больнице, поэтому ты ни разу её не видела. И пока Махира чувствовала хоть какие-то силы, мы ездили и навещали её. А сейчас уже не получается, Махира не в состоянии.
— Какая ужасная участь.. – прошептала Мира. – А её дочь, Самира?
— Ну а что ты хочешь услышать от меня? Она умерла в тот самый год, когда я начала работать в этом доме. Тёмные времена и для Махиры, и для её сестры Аиды – каждая сломалась по-своему.. А теперь хватит расспросов, постарайся поесть. Эту тему не стоит поднимать, в этом доме её не следует обсуждать, она закрыта на много замков.
— Но Нинуль..
— Девочка моя, кушай, у меня много дел. Навещу Махиру, а потом надо заглянуть во двор.
Вздохнув, Мира согласно кивнула. В голове у неё возникла идея, и связана она была, в первую очередь, с Османом и небольшой просьбой к нему.