Предначертанная. Часть 2

Глава 22

В тот роковой вечер Мира вернулась к себе домой. Вся её жизнь, успевшая за несколько месяцев перевернуться с ног на голову, окончательно потеряла смысл. Всё в одночасье померкло.

В тот вечер её слёзы смешивались с упрямыми огромными каплями дождя, которые то стирали солёные дорожки с бледных щёк, то исчезали под натиском новых слёз, непрерывно льющихся из покрасневших глаз Миры.

С Аланом она не могла не только разговаривать, даже смотреть на него было невыносимо. Сложно было сказать, сколько сломленная и обессиленная Мира просидела в такой позе: согнутая пополам, рыдавшая вслух под проливным дождём, с накинутым на плечи пиджаком Алана.

Когда Мира нашла в себе хоть какие-то силы, то с отвращением сняла и откинула подальше верхнюю одежду человека, в котором теперь видела лишь предателя. А не союзника.

Алан молча стоял в шаге позади Миры и не отрывал от неё взгляда. На его лице больше не было тени удовлетворения и наслаждения от осознания того, как он грамотно спланировал свои действия. Этот уголёк облегчения в тёмной душе угас так же быстро, как и появился.

Что-то в нём треснуло, а затем с громким хрустом рухнуло – не так оглушительно, чтобы он замер, но достаточно, чтобы осознать: в Мире он почему-то вдруг увидел себя. Того самого человека, который однажды потерял то, что было важно для него.

Эта мысль не пришлась ему по душе, и он постарался мгновенно вытеснить её, лишь бы не уйти в неё с головой.

Его пугала столь быстрая перемена не только в собственных суждениях, но и в чувствах, что всё происходило лишь из-за одного человека. Из-за той самой девушки, которую он сломил, – пусть и не руками, но своими действиями.

Именно Алан сообщил Ратмиру, где найти их с Мирой, когда тот вышел на него. Именно он свёл все дороги к этому вечеру, именно он желал, чтобы в одночасье душа Ратмира рухнула в бездну, в которой годами варился и захлёбывался он сам.

Мира, полностью промокшая под дождём, со спутанными волосами и платьем, прилипшим к телу, с трудом встала на ослабевшие ноги, сняла туфли и медленно, не торопясь, пошла куда глаза глядят, едва не поскальзываясь на мокрой земле.

Лишь бы поскорее выбраться с территории золотой клетки под названием «Особняк Мурада Давидовича», где даже сам воздух ощущался отвратительным, нестерпимым и едким. Ей хотелось выть и кричать. Хотелось плакать. Хотелось укрыться от всего этого жестокого и сложного мира.

Алан попытался остановить её, но Мира оттолкнула его со всей силы, какую сумела найти в себе, и пригрозила, чтобы он не смел касаться её, а тем более – преследовать.

Затем, захлёбываясь собственными слезами, под упрямым, неистовым дождём она спустилась по ступенькам и пошла дальше.

Впереди стояло здание охраны и огромные, на первый взгляд, чуть ли не пятиметровые ворота, которые в ту ночь напоминали ей врата самого ада.

Дождь с силой хлестал по её телу, заставлял дрожать и стучать зубами под ледяными струями. Тонкое атласное платье, прилипшее к телу, хотелось поскорее снять. Но сначала она попыталась сфокусировать расплывающийся взгляд и постараться дышать.

Охранники, дежурившие у ворот, проводили Миру бесстрастным взглядом. Ворота сначала медленно разъехались в стороны, словно выпуская девушку из заточения. А затем закрылись за ней, издав неприятный лязг, мигом потонувший в шуме дождя.

Мира, оказавшись за забором, затуманенным взором посмотрела в обе стороны улицы, залитой светом фонарей, подвешенных около ворот. Не понимая, куда идти, дрожащей рукой она провела по лицу, от макияжа давно ничего не осталось.

Она резко обернулась, когда поняла, что кто-то укрыл её зонтом, ненадолго спрятав от ярости грохочущего неба.

— Тахир.. – удивлённо прошептала Мира, стуча зубами.

— Вы промокли, маленькая госпожа. Наш водитель отвезёт вас, раз вы желаете уехать.

— Я сама, – глухо ответила Мира, но вместо того, чтобы двинуться с места, она вновь оглядела незнакомую улицу потерянными глазами – она находилась далеко от города.

— Не следует маленькой госпоже ходить одной в такую погоду, – Тахир обернулся и через открытую дверь справа от ворот громко произнёс: – Рома, отвези маленькую госпожу, куда она скажет.

— Я не хочу, – сказала Мира, сама не понимая, почему упрямилась. Она осознавала – хоть и смутно – своё положение, но что-то в ней противилось. Ничего не хотелось от этих людей, совершенно ничего.

— Не бойтесь, вы в целости и сохранности доедете. Никто не посмеет вас и пальцем тронуть, – неожиданно, но в его низком сдержанном тоне послышалась забота.

Мира посмотрела на Тахира, высокого и статного мужчину, снизу вверх. Его черты лица выглядели как никогда остро и пронзительно. И неожиданно она согласно кивнула.

К ним подъехала чёрная машина, по крыше которой барабанил дождь. Из неё вышел молодой парень в строгой одежде, открыл дверь и терпеливо подождал, когда Мира подойдёт и сядет.

— Пройдёмте, – коротко сказал Тахир и направился к машине, следя за тем, чтобы Мира шла рядом и не оказалась за пределами зонта.

Девушка, стуча зубами, уселась на пассажирское сиденье, подобрав под себя мокрое и липкое платье, которое казалось неподъёмным. Молча она взглянула на стоящего у распахнутой двери Тахира. Он одарил её молчаливым взглядом, а потом сдержанно и уважительно склонил голову.

Дверь мягко закрылась, машина тронулась.

— Куда, маленькая госпожа?

— Домой, – хрипло отозвалась Мира, сцепив руки на коленях, и продиктовала адрес.

* * *

— Поделись, милая, уверяю, тебе станет легче, – мягким, но очень уставшим голосом проговорила Махира, глядя на сидящую у окна Миру с красными от слёз глазами. Всё утро девушка была сама не своя, и женщина это видела. Даже Нина, ненадолго оставшись наедине с хозяйкой, спросила, в чём дело. Но Мира отказывалась рассказывать.

— Тётя Махира, поверьте, вам это знать ни к чему. Любое волнение.. – начала Мира тихим голосом.

— Дорогая, прошу, давай без этого, – перебила её женщина, пытаясь привстать в кровати.

Мира, всё это время сидевшая в кресле напротив, поджав под себя ноги, встала и подошла к ней, чтобы помочь устроиться как можно удобнее. Махира приняла на кровати полулежачее положение. Её полупрозрачные руки сразу же поднялись к тёмно-серому шёлковому платку и аккуратно подправили его.

Мира только хотела усесться обратно на своё место, как послышался тихий, но всё же твёрдый голос Махиры:

— Садись рядом, милая.

Мира подчинилась, будучи не в силах пререкаться с женщиной, которая видела её насквозь.