Его наваждение

Глава 3

В уборной было стало очень тихо, когда хриплый голос парня отдался эхом в моих ушах. Я растерялась. Такое бывало нечасто, но в этот раз я просто не знала, как мне поступить. Он слишком крепко прижал меня к стене. Но на этот раз я не чувствовала холод лезвия ножа. Может, сегодня он явился без него?

— Сейчас придет мой парень. В кофейне есть камеры. Если ты меня убьёшь, тебя сразу найдут, ты же понимаешь это, — прошептала я. Это всё, что я могла сделать. Намекнуть ему на возможные последствия.

— А может, я не хочу тебя убивать? — в его голосе была слышна улыбка. Или усмешка. — Может, я хочу тебя поцеловать? Или сделать с тобой ещё что-нибудь? Что-нибудь интересное?

— То, что ты сделал вчера?

— Хмм... — он задумался, и я почувствовала, как моего виска касается его дыхание. — Тебе было страшно, да? Почему тогда ты вышла в ночную смену одна?

— За что я должна заплатить? — проигнорировав его вопросы, я задала свой. — И ты пришёл с ножом...

Хотела спросить, не взял ли он его с собой сейчас, но вовремя заткнулась. Не стоило побуждать его демонстрировать мне оружие.

— А кто сказал тебе, что это был я? Тебе кажется похожим голос?

— Голоса я не слышала. Только свист...

— Я не умею свистеть, — ответил парень. — Вообще не умею. Давай это оставим. Я хочу попробовать твои губы и сказать тебе кое-что.

Я вовремя отвернулась, он, судя по звуку, снял кепку, и его мягкие сухие губы впечатались в уголок моих. Внутри заклокотало.

— Ты права, — прошептал он. — Туалет — не место для первого поцелуя. Хотя... Когда-то я уже касался твоих губ. Вряд ли ты об этом помнишь.

— Что? — во мне вдруг проснулся гнев и догадки полезли сами собой. — Ты... Ты поэтому в очках приперся, чтобы я тебя не узнала, да? Да кто ты такой, урод?! — не удержалась. Тут же пожалела о своих словах, напряглась всем телом, ожидая боли.

«Ударит. Кулаком или ножом. Зря. Зря» — мысли лихорадочно бились в голове. Парень дёрнулся, я дёрнулась вместе с ним и тихонько запищала.

— А ты не изменилась, Альбина, — тихо произнес он с лёгким разочарованием в голосе. — Снова на всех ставишь клеймо. Урод, говоришь? Ну, смотри, какой я урод! — он резко дернул рукой, я зажмурилась, и я сквозь веки просочился яркий свет. — Смотри!

Я в ужасе распахнула глаза и закричала.

Увидела только одно — жуткий, неестественный блеклый светло-голубой глаз. И больше ничего. Фонарик тут же погас, а я, почувствовав, что он больше не вжимает меня в стену, инстинктивно дернулась к выходу, толкнула дверь и вывалилась из уборной, не оборачиваясь, кинулась к стойке и застыла на месте, тяжело дыша и слыша, как сердце стучит в ушах, когда в кофейню медленно вошёл Андрей.

— Он... Он там! — задыхаясь, я обернулась. Со стойки был виден коридорчик, в конце которого находился служебный туалет, дверь была открыта. — Он пришёл сюда, Андрей! Ты где был?!

— Чего... — Андрей дёрнулся в сторону коридорчика, сделал несколько шагов и остановился у стойки. — А что он там забыл? С ножом опять? — он достал телефон из кармана, и, бросив взгляд в сторону уборной, начал набирать номер. Протянул мне руку. — Ну нахер его, пойдём. Снаружи подождём, пока вызову ментов.

Где-то позади меня хлопнула дверь. Я уже устала пугаться, сердце снова затрепыхалось, но вместе с этим, когда я поняла, что это хлопнуло, накатило облегчение. Он ушёл. Видимо, когда я выбежала, он кинулся следом, но не за мной, а бросился прочь от греха подальше. Из-за своих шагов и бешеного стука в груди я его просто не услышала.

— Подожди, он ушёл, наверное. Можешь проверить служебный вход?

В кофейню тут же кто-то зашёл, и мы с Андреем синхронно уставились на дверь. Парочка молодых людей, не обращая на нас внимания, двинулась к стойке. Они тут же начали выбирать, а я, кивнув парню, чтобы шёл в подсобку, поправила волосы, вытерла под глазами и встала за стойку. Руки дрожали, но надо было принять заказ.

Андрей нехотя пошёл проверять, и спустя несколько секунд я услышала, как щелкает замок. Ключ всегда был там, в замке, чтобы не потерялся. Сталкер, (иначе его не назвать), мог знать, что спокойно выйдет через служебный, а мог и не знать. Этот парень был более, чем странным. Пугающим, непредсказуемым.

Касался моих губ...

Когда? Сказал, что не помню. А я и не помнила, чтобы целовалась с кем-то просто так, одноразово. Пьяная? Нет, я никогда не напивалась, и, вообще, почти не пила. Никто не подсыпал мне снотворное. Вообще, моя молодость прошла спокойно, без приключений, без ночевок с друзьями, без шумных тусовок. Может, он соврал?

Может, он хочет запутать меня?

Андрей вернулся из подсобки и, бросив в мою сторону настороженный взгляд, присел за столик. Когда парочка забрала свой кофе, он подошёл и легонько обнял меня, прижав к себе. Я уже забыла, когда он делал это в последний раз. На фоне моих переживаний о дальнейшей жизни с ним, мы начали ссориться и отдалились друг от друга. В груди потеплело. Может, вся эта ситуация сплотит нас, и он, наконец, сделает мне предложение?

— Я думаю, полицию вызывать нет смысла, если он сбежал, — сказал парень, отстранившись. — Хотя... Он опять в маске был или как?

— В кепке и очках.

— Солнечных?

— Ага. У него с глазом что-то, может, катаракта или это линзы просто, не знаю, — я пожала плечами. — Камеры у нас совсем плохие, ничего не покажут нормально. Я не знаю, что делать, Андрюш.

— С начальницей поговоришь, пусть ставят тебе дневные смены, — развел руками Андрей.

Я только вздохнула. Взгляд упал на его часы. Я дарила их три года назад, и стоили они бешеных денег. Но у меня были деньги, я могла себе позволить такой подарок. Я многое могла себе позволить... Оплата квартиры и всех счетов, еда, одежда, почти всё было на мне, точнее, на моём отце. Андрей кайфовал на свою зарплату обычного менеджера. Сейчас его повысили до начальника отдела, а я... Я по-прежнему оплачивала счета, только уже за зарплату бариста, и всё остальное, но уже напополам с парнем.

Он сказал, что это справедливо.

Андрей — это единственный человек, кому я никогда не дерзила и всегда мирилась с его мнением. Так научил отец: «Не пререкайся с тем, с кем живешь под одной крышей. Однажды он станет твоей защитой и опорой».

— Хорошо, я поговорю с Виолеттой. С этим надо что-то делать, — ответила я и пошла за стойку. В горле стоял ком.

* * *

Двойной эспрессо больше не спасал Андрея. К шести утра он окончательно сдался, уронив голову на полированный столик, и сразу же засопел.