Его наваждение

Глава 2

Домой мы вернулись только под утро. Не говоря ни слова Андрею, я прошла в спальню, сбросила с себя всю одежду и нырнула под одеяло.

Парень тихонько устроился рядом и учтиво положил ладонь на мою талию. Ему повезло — был недалеко от дома, когда я позвонила, а полиция не спешила — наряд приполз через час после вызова. Конечно. Опасность ведь уже не грозила.

Но чувствовала я иначе. Словно этот хрен в маске всё ещё был где-то рядом, стоял за дверью или ждал меня в тёмном углу подъезда, чтобы сунуть записку с угрозами ещё в какое нибудь моё отверстие.

И почему нужно было делать это таким извращенским способом? Почему не сунуть в зубы или по-человечески вложить в ладонь? Сказать словами через рот, мол, дорогая, тебе скоро хана, ты там готовься потихоньку, заказывай себе гроб.

Гадко. Сотрудники полиции сдерживались, чтобы не заржать в голос, когда я рассказывала, как я нашла свернутый лист в презервативе, предварительно достав его из своей вагины. Очень смешно. У меня дрожали губы, а они сверкали своими глазами, и даже не пытались скрыть улыбки.

Следов взлома не было. Андрей признался, что забыл закрыть дверь в квартиру. Ничего не украли. Меня не покалечили. Состава преступления нет. Да, вошёл человек, ошибся, с кем не бывает, а был нож или нет, они не знают, следов то на мне не осталось. С этим меня и отпустили. Но заявление, конечно, приняли, пообещав «сделать всё, что от них зависит».

— Может, сказать Эмилю? — предложил Андрей.

— И что он сделает? Мы уже два года из-за отца не общаемся. У него семья. Не надо. Косте сама позвоню, — вздохнула, пытаясь вспомнить, в каком из отделов он работает. Константин Виноградов был другом Эмиля, моего брата и следователем. Мне и его не хотелось беспокоить, но угрозы были серьёзными.

«Пришло время расплаты».

Расплаты за что?

— Прости, Аль. Я виноват.

— Прощу, если скажешь, где тебя носило?

— На работе задержали. С проектом помогал новому сотруднику. Извини. Я буду предупреждать, если что.

— Предупреждай, пожалуйста. И закрывай дверь, ради бога. Ещё один такой косяк, и спасать будет уже некого.

Уснула я быстро, провалилась в сон и вынырнула из него, как из солёной воды — так резко, что даже испугалась тишины в спальне. Андрея не было, в квартире — полная глушь и полумрак. Я сразу же пошла проверять входную дверь, по пути унимая колотящееся сердце.

Надо же, один визит мужика в маске, и я уже параноик. Может, всё-таки позвонить Эмилю? Не получал ли он угроз?

Я знала, что папа немного наследил, пока работал в органах, пока управлял бизнесом. Неужели всё полезло оттуда?

Пришла на кухню, заварила кофе, позвонила Константину Виноградову, услышала, что этот номер заблокирован, и долго сверлила взглядом свой мобильник, думая, стоит ли набрать брата, пока он не зазвонил сам.

— Альбина, выходишь на ночную смену сегодня, — властным, безапелляционным тоном произнесла Виолетта, управляющая кофейней, где я работала.

— Я не приду, — точно таким же тоном ответила я.

— Это как ты не придёшь? — начальница ожидаемо перешла на ультразвук. — Альбина, Галя затемпературила, я кого ночью поставлю? Ты мне что сказала, когда отпрашивалась на той неделе, а? Что ты выйдешь, когда я попрошу. Ну вот, я прошу, чтобы в семь тридцать была на месте.

— Кому вообще нужен ваш кофе ночью?! — запротестовала я. — В кофейне по ночам народу раз-два и обчелся, вы мне за смену больше платите, чем они берут!

— Тем более, не вижу повода не выйти. Посидишь за стойкой, отдохнёшь. Аль, давай не будем с тобой ругаться, ты у меня и так косячишь много, а я тебе всегда сто процентов премии плачу. Хочешь ноль?

— Охрану бы наняли...

— Нет нужды в охране, кофейня в центре. Ничего с тобой не случится, ты уже год работаешь, алкоголь мы не продаем, постоянно в кофейне таксисты, успокойся и выходи, не надо мне тут паранойю разводить.

Я хотела сказать, что на меня напали этой ночью, но не стала. Сарафанное радио работает быстро. Сегодня скажу, завтра все будут спрашивать, что да как.

— Ладно, — выдохнула я. — Но Андрей будет со мной на смене, договорились?

— Место только пусть не занимает, когда полная посадка в зале, — хриплым голосом ответила Виолетта.

После завтрака сон сморил снова, и я едва не проспала будильник — телефон звонил тихо под подушкой. Андрей пообещал подъехать к кофейне в девять вечера. Внтури свербело, хотелось вскрыть грудную клетку и почесать изнутри — тревога была бешеной.

Записка осталась в полицейском участке, и я уже жалела, что не сделала фото. Вдруг там было что-то ещё? Мелким почерком, например? Почему мужчина не произнёс ни слова?

Немой? Отрезан язык?

От этих мыслей внутри похолодело. Отец владел букмекерской конторой или чем-то вроде этого — я обычно не вникала в его дела. Кто знает, каким изощренным способом его мордовороты пытали должников? Если он — один из них?

«Спасибо тебе, пап, обеспечил проблемами на всю оставшуюся жизнь. Но хотя бы какое-то время всё было в шоколаде» — думала я, садясь в такси. — «Может, это имелось в виду под словом «Расплата?» Я платила за красивую жизнь?».

Вечер начинался обманчиво спокойно, но липкое чувство тревоги не покидало меня ни на секунду. Казалось, я ещё ощущаю его шершавую ладонь на своей груди и грубые пальцы во влагалище. Казалось, что я чувствую на себе его взгляд. Каждая тень в кофейне мерещилась мне продолжением того кошмара.

Но работа никуда не делась. Я варила людям кофе, настраивала аппарат, протирала его, продавала сладости и переворачивала сосиски для хот догов на гриле. Всё как обычно.

Присела отдохнуть, благо, это не запрещалось, достала телефон из кармана и прочла сообщение от Андрея:

«Малыш, к девяти не успею, опять с этим стажером проблемы. На часик-полтора задержусь, не сердись, пожалуйста»

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования и нарастающего страха.

«Очень надеюсь, что не больше, чем на полтора часа, Андрей. Если он придёт сюда, бежать мне некуда»

— ответила я.

Время тянулось невыносимо медленно. Последние посетители неохотно покинули зал, и в помещении повисла звенящая, пугающая тишина. Я выглянула в панорамное окно — улица как назло вымерла, ни одного прохожего, лишь тусклые блики фонарей на голом асфальте. Вот тебе и центр города. Центр глуши — более подходящее определение.

С каждой минутой мне становилось всё страшнее. Даже музыку выключила, чтобы слышать, что происходит вокруг.