Жаркая зима

Пролог

Ноябрьская ночь. Поселок Средний, Иркутская область.

За пятьдесят часов до операции.

Два снегохода погасили фары за двадцать метров до окраинных домов. Двигатели чихнули и замолчали. В тишине снег скрипнул под подошвой – раз, второй…

Старший поднял кулак. Все замерли.

Он опустил прибор ночного видения GPNVG–18. Четыре зеленых окуляра, щелкнув, сложили картинку: поселок спал. В одном окне горел свет – желтый, тусклый. В остальных – чернота.

Старший потер перчаткой окуляры – тонкая наледь на стекле превратилась в капли, сползла вниз. Холод уже пробрался под мембрану – пальцы шевелились туго. Он сжал их в кулак, разжал. Кровь пошла быстрее. В пальцах левой руки – те же ощущения, будто в них набили вату. Он пошевелил большим и указательным пальцами – кончики почти не чувствовали друг друга.

– Периметр, – шепнул он в гарнитуру.

Губы треснули, в уголке выступила кровь. Первый боец бесшумно сместился вправо. Второй ушел влево, слился с тенью покосившегося забора.

Старший опустился на колено. Достал тактический планшет. Синий свет экрана ударил по глазам – зрачки сузились. Он прикрыл дисплей ладонью, оставив щель для себя. На карте – аэродром Белая. Стоянка № 7 отмечена красным маркером. На ней три самолета. Ту–160М.

– Чисто, – щелкнуло в гарнитуре.

– Чисто.

Он поднялся. Снег заскрипел под ногами – он шел к дому, оставляя за собой цепочку следов. Дверь обита проржавевшим железом. Толкнул – не заперто.

Внутри – темнота. Красный фонарь скользнул по стенам. Треснутый плакат с контурами озера Байкал. Стекло в оконной раме разбито, заклеено пленкой в два слоя. Половицы, вымороженные насквозь, не издавали ни звука. На пыли, покрывающей пол ровным слоем, не было ни одного следа.

– Хозяев нет давно, – прошептал первый боец.

На его шлеме вращался объектив тепловизора. Зеленый круг выхватывал углы – холодные, пустые.

– Здесь, – сказал старший.

Снегоходы затащили в сарай рядом с домом. Петли замка срезали гидравлическими ножницами за десять секунд. Двери закрыли, поверх набросили брезент. Следы от полозьев замели метелками.

В дом занесли четыре кофра. Первый – оружие: разобранные HK416 с глушителями, Glock 19, боеприпасы. Второй – связь: спутниковый терминал Inmarsat, запасные батареи, шифратор. Третий – оптика: тепловизоры FLIR Breach, лазерные дальномеры, сменные объективы. Четвертый – взрывчатка: пластит, детонаторы, растяжки.

Старший проверил каждый кофр. HK416 – ствольные коробки смазаны, затворы встают ровно. Глушители навернул до щелчка. Магазины – по тридцать патронов, калибр 5.56, бронебойные.

– Антенну на крышу, – старший кивнул первому бойцу. – Ориентация на юго-восток, сектор 140 градусов. Сигнал ловить будем через Яхту–5.

Боец молча взял кофр со связью, поднялся на чердак. Сквозь щели в полу слышалось, как он отодвигал шифер, выставлял антенну, фиксировал ее растяжками. Через несколько минут голос в гарнитуре:

– Антенна в горизонте. Сигнал – четыре полоски.

Второй боец расстилал на полу термоизолирующие коврики – серебристый слой фольги кверху. Поверх – спальные мешки, пока не распакованные. До рассвета оставалось шесть часов.

Старший сел на перевернутый ящик, раскрыл планшет. Спутниковый снимок аэродрома с разрешением полметра на пиксель. Он приблизил изображение: три самолета, вокруг – заправочная техника и два БТР–82 на дальнем периметре.

– Патрули? – спросил второй боец, настраивая тепловизор.

Объектив щелкал, фокусируясь на стене.

– Каждые сорок минут. Внедорожник, двое. Маршрут – периметр технической зоны. – Старший ткнул пальцем в планшет. – Коллектор в зону ответственности не входит.

– Часовых на выходе не будет?

– Нет.

Первый боец спустился с чердака, отряхнул снег с колен.

– Антенна стабильна. Через два часа сеанс.

Старший снял шлем. GPNVG–18 остались на шлеме – зеленые окуляры смотрели в потолок. Он потер переносицу через ткань балаклавы и достал флягу с теплым чаем, сделал два глотка.

– Через час идем на разведку, – сказал он, глядя на часы, которые показывали 23:00.

– Смит хочет точные координаты всех входов и время прохода.

– Замеряем?

– Шагомер на планшете. Плюс секундомер. Два замера – туда и обратно.

Они вышли ровно в полночь. Цепочкой – старший впереди, второй через десять метров, третий еще через десять. Все с приборами ночного видения. Луна, скрытая облаками, давала нулевую видимость. В зеленых окулярах поле обрело форму: заснеженные кочки, редкие кусты, далекие огни аэродрома.

Снег скрипел под ногами. Ветер дул в лицо, относил звук назад. Старший шел, считая шаги. Дыхание вырывалось из-под балаклавы и тут же оседало инеем на воротнике.

Через десять минут ходьбы появилась лесополоса. Он поднял кулак. Все замерли. Гул двигателя. Где-то со стороны аэродрома. Свет фар мазнул по низким облакам, подсветил их снизу желтым. Патруль прошел в трехстах метрах. Удалился.

– Пошли.

Овраг открылся внезапно – черная трещина в белом поле. Старший спустился первым, съезжая на корточках. Снег посыпался вниз, замерцал в воздухе ледяной пылью.

Люк нашли по пару – тонкая струйка поднималась из-под снега, извивалась и таяла. Старший смахнул снег с крышки. Чугун. Ржавчина. Рычаг примерз. Уперся ногой, потянул. Металл завыл – низко, утробно. Звук ушел в поле и растворился в ветре.

Снизу ударило теплом. Первый боец опустил в люк щуп газоанализатора. Прибор молчал.

– Можно.

Старший полез первым. Скобы были скользкими. На третьей ступени нога сорвалась – он повис на одной руке, подтянулся, нашел опору. Сердце стукнуло раз, другой. Успокоилось… Дно. Ледяная вода по щиколотку обожгла сквозь мембрану ботинок, но терпеть было можно и нужно.

Он включил прибор ночного видения на максимум. Зеленый свет залил коллектор: бетонные своды, трубы вдоль стен, кабельные лотки под потолком. Ширина – три метра, высота – два с половиной. Второй боец спустился следом, третий остался наверху.

– Засекаю время, – шепнул старший и нажал кнопку секундомера.

Он двинулся вперед. Шагомер на планшете отсчитывал метры. Через сто метров – развилка. Налево – технический тоннель, направо – основной ход. Сверка с картой: направо.

Стены коллектора хранили следы недавнего присутствия: на бетоне темнели свежие потертости, в углу валялся окурок сигареты без фильтра – охрана аэродрома спускалась сюда, устроив перекур. Старший поднял окурок, осмотрел. Табачный пепел еще не рассыпался в труху. Значит, выбросили окурок не позже двух дней назад.