Истинная для мужа-предателя

Глава 61

Мир перевернулся. Пол ушёл из-под ног, воздух стал густым, как дым, и я провалилась – не вниз, а внутрь. Вглубь чего-то древнего, разрушенного, но всё ещё дышащего.

Стены храма возникли вокруг меня, как воспоминание, вырванное из чужой памяти. Обугленные колонны. Выжженный пол. Борозды от когтей – огромных, яростных, отчаянных. В центре – алтарь. На нём – золотые ножницы. Холодные, точные, готовые.

А передо мной – две нити.

Моя – тонкая, но яркая. И вторая – толстая, золотистая, плотная, как корень дерева, ушедшего в самую землю. Они были сплетены. Не просто рядом. Не случайно. А намертво. Узлом, который не развязать даже во сне.

Получается… я могу менять судьбы? Если мне удалось сплести свою нить с чужой, то это значит, что я могу поменять судьбу?

Интересно.

Я протянула руку. Коснулась сплетения.

И вспышка.

Картинки – резкие, обрывочные, как листы, вырванные из чужого дневника: знакомое поместье с высокими окнами и флюгером в виде дракона; женщина в шубе – той самой, что я носила в Столице, – стоит у зеркала, поправляя прическу; мужчина, похожий на Диона, но моложе, с мягкими чертами и драконьими глазами. В его руках серая книга; Джордан – совсем юный, в новой униформе, застенчиво кланяющийся у двери.

Я отдернула руку, будто обожглась.

Сердце заколотилось. Горло сжало так, что я не могла вдохнуть.

…Это нить моего мужа?

Я сама связала наши судьбы. Там, в этом же храме, когда думала, что краду чужую жизнь. Когда просила прощения у неведомого. Когда плела узел, не зная, кому он принадлежит.

Вот почему он не отпускает. Вот почему смотрит на меня, как на последний свет в мире. Не потому, что я стала ценной. А потому, что нити наших судеб связаны.

И теперь… мы обречены.

Обречены не на любовь. Не на счастье. А друг на друга.

Я шагнула ближе. Присела на корточки. Пальцы дрожали, когда я попыталась осторожно вытащить свою нить из его нити. Хоть чуть-чуть. Хоть на миллиметр. Пусть у каждого будет своя дорога. Своя боль. Своя свобода.

Но едва я потянула – его нить шевельнулась.

Не просто дёрнулась. Ответила.

Она обвила мою, как змея, как хищная лиана, как цепь. Сжала. Прижала. И чем сильнее я пыталась вырваться – тем сильнее его нить сжимала мою.

– Да что ты будешь делать! – вырвалось у меня, и голос дрогнул от волнения и бессилия.

Я поднялась. Подошла к алтарю. Взяла ножницы. Нити, словно почувствовав ножницы, тут же стали прятаться. Я поднесла ножницы к одной из нитей, чтобы проверить свою догадку. Ниточка уклонилась от них, словно не хотела, чтобы ее обрезали. Она прижалась к другой нити, а та на секунду ухватила ее, притягивая к себе.

Я тут же убрала ножницы.

– Так вот, значит, как вы работаете! – усмехнулась я, поглядывая на блеск старинного золота. – Интересно!

Я поднесла их к сплетению наших нитей. Сердце на мгновенье дрогнуло.

Острый кончик коснулся его нити. Ну, давай, отползай в сторону, дорогой.

Но нить мужа не дрогнула. Она не стала шарахаться, как другие.

– Ну ты и упрямый! – сглотнула я, коснувшись ее кончиком ножниц еще раз. Нет. Не отпускает. Я даже раскрыла ножницы и клацнула ими в воздухе. Не дрогнул. Держит, зараза!

В какой-то момент я вдруг подумала, а что будет, если перерезать его нить? Что если он не отпустит, а я просто перережу его нить и всё…

Потому что поняла: если я перережу её – он умрёт.

А я… я стану убийцей.