Страница 302 из 320
Глава 19
Я выбросил руки вверх, когда дар ещё только ударял внутрь моего тела. Сила наполнила кости, укрепила связки, напитала заёмной мощью мышцы рук, плеч и спины. Мир вокруг поглотила тьма контраста от горящего во мне зелёного огня.
Плита перекрытия сорвалась с опоры, наклонилась и рухнула вниз, увлекая за собой куски бетона, арматуру и остатки потолочной отделки. Край плиты обрушился на ладони. Удар вбил меня в пол так, что ноги подогнулись, и левое колено с грохотом опустилось на бетон. Я зашипел сквозь зубы, чувствуя, как выворачивает плечи, а по предплечьям прокатилась волна разрывов. И будто этого было мало, несколько рёбер хрустнули под давлением собственного тела.
Мышцы тут же начали рваться, из прокушенной губы потекла струйка крови. Мир залило алым, боль затопила тело. Но край я удержал.
Дар восстанавливал повреждения быстрее, чем они успевали стать необратимыми. Волокна разрушались, срастались и снова принимали вес. Трещины в костях затягивались прямо под растущим давлением. Но против боли это ни черта не помогало.
Я выпустил дар от собственного тела ровно настолько, чтобы проверить людей вокруг.
Шестеро живых, в относительном порядке, хотя каждый рванулся в сторону, когда потолок решил упасть на нас. У Филина вывихнуло плечо и порвало мышцы, но кость осталась цела. Киселёв отделался ушибами.
За завалом по‑прежнему находились семеро, и один из пожарных по‑прежнему слабел.
– За стеной живы, – с трудом выталкивая слова из горла, прошипел я. – Тяжёлый ещё держится.
Киселёв поднялся из‑под осыпавшихся обломков и посветил фонарём вверх. Край плиты лежал у меня на руках и плече, оставляя над капитаном пространство меньше метра. Ещё немного – и перекрытие окончательно опустится на пол.
– Держишь?
– Пока, – выдохнул я.
– Как долго?
Я попытался оценить резерв. Вопрос был не в запасе магии, а в том, выдержит ли пол под ногами и не сорвётся ли дальний край плиты.
– Работайте быстро, – ответил я. – Плечо у Филина.
Киселёв не стал требовать точного времени. Капитан подошёл к подчинённому, проверил положение руки и вправил Филину плечо. Щелчок сустава я услышал даже сквозь треск огня и вой воды в трубах. Мужчина выругался, прижал руку к груди и несколько раз осторожно пошевелил пальцами.
– Годится.
– Тогда инструмент. Сафрон, связь со штабом. Голова, ищи проход к девятому расчёту. Мороз – проверяй основание под графом, – раздал указания Алексей Тимофеевич. – Если пол начнёт уходить, кричи.
Пожарные разошлись выполнять приказ, а Киселёв нажал кнопку гарнитуры.
– Штаб, седьмой расчёт, – начал доклад он. – Вторичное обрушение на переходе девятнадцатого. Мы живы. Перекрытие держит граф. За завалом девятый расчёт и трое гражданских, семь человек подтверждены. Нужны аварийные стойки, домкраты и усиление. Быстро.
– Направляем ближайшую группу, – зашипела рация. – Инженерная группа отправлена, несут стойки с пятнадцатого этажа.
Я закрыл глаза, и сквозь бетон снова проступили тела.
Ребёнок сидел ближе остальных, рядом по‑прежнему была женщина, которой поддерживал голову мужчина. Двое пожарных разбирали обломки со своей стороны. Третий находился рядом с тяжело раненым командиром – повреждённое лёгкое продолжало наполняться кровью. Времени у него оставалось меньше, чем у меня.
– Тяжёлый хуже, – отчитался я. – Кровь в грудной клетке, давление падает. Минуты.
Киселёв посмотрел на завал.
– Достанешь?
– Могу, но силы уйдёт больше, – честно признал я.
И если случится перерасход, нас всех здесь похоронит под плитой. Потому что выдернуть я никого уже не успею, как бы себя ни усиливал. А значит, риск обменять возможность подлатать одного, погубив толпу тех, кто пришёл его спасать, становится не иллюзорной реальностью.
– Лечи, – принял решение Киселёв.
Я отпустил часть дара от собственных плеч и протянулся сквозь бетон. Расстояние было небольшим, но между нами лежали стены, арматура и обломки. И чем дальше приходилось тянуться, тем выше росли паразитные потери. А мне ведь ещё и потолок держать было нужно.
Наконец, я нащупал пожарного. Командир девятого расчёта дёрнулся за завалом, и его товарищ сразу наклонился над ним.
– Живее стал, – отчитался я. – Вытаскивайте быстро.
– Слышали графа! – крикнул Киселёв в сторону завала. – Идём к вам!
Подчинённые работали инструментами. Я чувствовал, как бетон под правой ногой медленно крошится. Нельзя было переносить вес, только держать, сохраняя положение. На этой задаче я и сконцентрировался, сращивая рвущиеся под весом ткани и тут же латая их в другом месте. Это походило на гонку – кто быстрее устанет – я или плита, готовая стать для нас могильной.
Проход в завале постепенно расширялся. Наконец, первой появилась рука пожарного с той стороны.
– Сначала ребёнок, – услышал я голос Алексея Тимофеевича. – Потом гражданские.
– Принимайте.
Отверстие оставалось слишком узким для взрослого, но ребёнка протащить уже было можно. Так что через несколько секунд из‑за завала показались маленькие ботинки. Затем Голова просунул руки в проём и осторожно вытянул мальчика лет семи. Тот не сопротивлялся, только кашлял и пытался закрыть лицо рукавом.
– Ко мне, – сказал я.
– Ты плиту держишь, – напомнил Филин.
– Спасибо, а то я и не заметил, – ответил я. – Пацана сюда, живо.
Пожарный подвёл ребёнка ближе.
Я перенёс основную нагрузку на левое плечо и ладонь. Тело захрустело сильнее, на подбородок хлынула кровь из носа, по ушам потекло. Однако правую руку я оторвал от плиты, и Киселёв тут же поднял голову.
– Осторожнее!
Я молча коснулся груди мальчика, и одним чётким ударом очистил пациенту кровь, снял спазм и заставил лёгкие вытолкнуть чёрную мокроту. Мальчишка закашлялся так сильно, что согнулся пополам. Филин сразу же подхватил его и повёл к лестнице, где уже поднималась группа усиления. Я видел их целительским взором, и вздохнул чуть легче. Помощь была почти на месте.
Пока с той стороны завала нам передавали женщину без сознания, инженерная группа уже добралась до нас. Они как раз встретились с пожарным, который оттаскивал спасённую. Инженеры принесли складные стойки, гидравлические упоры и тяжёлый домкрат. Старший расчёта быстро оценил положение плиты. Для нормальной опоры требовалось расчистить участок пола и распределить нагрузку. Если начать торопиться, стойка могла продавить перекрытие или соскользнуть.