Страница 293 из 320
Сотрудник штаба взглянул на меня, задержался глазами на младших знаках различия и нахмурился.
– Он младший.
– Он справится, – отрезал Всеволод Серафимович.
На высоте двадцать второго этажа снова рвануло. На этот раз огонь вылетел сразу из трёх соседних окон. Фасад содрогнулся, и вниз полетели горящие обломки балкона.
Двадцать второй этаж .
Дым превращал коридор в длинную чёрную кишку, прорезанную слишком редкими белыми лучами фонарей. Вода хлестала по стенам, стекала по защитному костюму и мгновенно испарялась там, где жар становился слишком сильным.
Тальникова шла третьей, впереди двигались двое пожарных. Первый прикрывался щитом, второй держал ствол, поливая тлеющие стены короткими очередями воды. Ещё трое следовали позади, готовые вытаскивать найденных людей.
Сама Лада перестала что‑либо нормально видеть практически сразу, как вошла в зону огня. Стёкла маски запотевали, дым забивал свет, а стены многоэтажки уже не угадывались даже в нескольких метрах.
Но целителю и не требовались глаза.
Дар разливался вокруг, проникая через бетон, мебель, двери и клубящийся дым. В восприятии Лады человеческие тела вспыхивали тёплыми силуэтами. Сердца сокращались, лёгкие пытались втянуть отравленный воздух, мышцы дёргались в судорогах.
Или не вспыхивали.
– Слева пусто! – крикнула целительница, держа руку на плече впередиидущего.
Командир расчёта тут же прошёл мимо двери, не тратя времени на вскрытие.
– Справа? – спросил он.
Тальниковой даже не пришлось поворачивать голову, чтобы проверить целительским взором другое направление. Рогожина не зря возлагала большие надежды на свою ученицу – Лада умела работать с собственным даром лучше, чем большинство в корпусе целителей. Среди младших целителей уж точно.
– Никого, – ответила она. – Дальше!
Расчёт двинулся вперёд.
Именно для этого Нина Фёдоровна отправила подопечную внутрь. Не для того, чтобы Лада красиво позировала на фоне пламени и потом рассказывала коллегам, какая она героиня. В высотке почти четыреста квартир. Пока пожарные проверят каждую, тратя время на пустые жилища, половина пострадавших, оказавшихся в огненной ловушке, успеет задохнуться.
Целитель превращал поиски в точную работу: есть живые – вскрываем, нет – идём дальше.
Нина Фёдоровна объяснила это перед входом всего один раз:
– Тальникова, работаете глазами расчёта. Не отвлекаетесь на полное лечение. Нашли, стабилизировали, передали пожарным. Внутри слушаете командира. Мне нужна живая подчинённая, а не красивая покойница.
– Поняла, Нина Фёдоровна , – ответила тогда Лада.
И сейчас Лада делала именно то, что ей приказали.
– Никого! Дальше.
Где‑то за стеной рвануло.
Пол качнулся под ногами, сверху посыпалась горячая крошка. Пожарные пригнулись, один поднял щит над головами группы. Свет фонарей задрожал на стенах. Взрывы не прекращались, и Тальникова уже начала подозревать, что кто‑то устроил из одной из квартир хранилище взрывчатки. Иначе что так долго до сих пор взрывается?
– Все целы⁈ – крикнул командир.
Ответы прозвучали один за другим.
– Цел!
– Норма!
– Работаем!
Лада быстро проверила всех даром. У одного пожарного подскочил пульс, но ничего опасного. Другой успел вдохнуть дыма в момент, когда от удара сместилась маска. Тальникова коснулась его плеча.
Зелёное пламя скользнуло сквозь защитный костюм. Спазм дыхательных путей исчез, кровь избавилась от угарного газа, лёгкие вытолкнули наружу часть накопившейся сажи. Мужчина закашлялся, но сразу поднял большой палец.
– Спасибо, Лада.
– Потом, – ответила она, держа глаза закрытыми. – Дальше!
Командир коротко посмотрел на неё, но спорить не стал.
Ориентироваться в пространстве было бесполезно, а так их хотя бы не жгло. Запасной баллон чистого воздуха целителю, разумеется, не требовался настолько сильно, как любому другому человеку, но он всё равно был. Как минимум для того, чтобы передать его пострадавшему. Так что Тальникова двигалась, экономя запас, как могла.
Собственный баллон уже кончился, и дышать приходилось переработанной химией, которую не до конца останавливали фильтры маски. Смесь резала глаза, раздражала слизистую, поражала лёгкие какой‑то ядовитой химией. И проще было самостоятельно фильтровать отраву, чем тратить драгоценные для другого запасы.
Они дошли до следующего коридорного поворота. Здесь огонь уже прошёлся по этажу всерьёз. Пластиковые панели стекли по стенам чёрными потёками, часть подвесного потолка обрушилась. За окнами полыхал фасад соседнего крыла.
Лада замерла, будто наткнувшись на стену. До этого размеренно работавший дар взвыл, сквозь веки полыхнул зелёный огонь, требующий спешить на помощь.
Среди жара, дыма и грохота целительница почувствовала едва различимое сердцебиение.
Нет, два.
Один организм взрослый, уже почти сломленный отравлением. Второй – совсем крохотный, прижатый к первому так близко, что сперва их можно было принять за единое целое.
– Живые! – выкрикнула она. – Двое за правой дверью. Взрослая женщина и ребёнок. Ребёнок маленький, возможно, младенец.
Командир мгновенно указал на дверь.
– Вскрываем!
Один пожарный поднял инструмент, второй направил ствол на проём. Первый пришёлся рядом с замком. Створка дрогнула, но не поддалась – металл перекосило от жара. Второй удар вырвал замок вместе с частью косяка. Дверь распахнулась, и наружу выдохнуло огнём.
Вода ударила в пламя, и пар мгновенно заполнил собой весь коридор, полностью скрыл квартиру за дверью. Пожарные вошли первыми, прижимаясь к полу, где температура оставалась чуть ниже.
Лада, держа руку на плече напарника, двинулась за ними.
Квартира полыхала сразу в нескольких местах. Огонь лизал потолок гостиной, мебель уже почти прогорела, но дальше по коридору виднелась закрытая дверь ванной.
– Там! – указала Тальникова. – Ванная, у дальней стены!
Расчёт прошёл вперёд. Один из пожарных остался снаружи комнаты, удерживая огонь водой, остальные приблизились к двери.
Ожидаемо та оказалась заперта изнутри.
– Сейчас вскроем!
– Осторожнее! – предупредила Лада. – Женщина лежит сразу за дверью!