Корсаков. Тетралогия

Глава 13

После посещения морга долго скучать нам не пришлось, так что остаток дня мы работали в очередном госпитале, номер которого я даже не запомнил. Лица пациентов стали сливаться в одно бесполое существо разного возраста, но уже понятно, что скоро я и это различать перестану. В памяти откладывались только диагнозы, которые мне пришлось исцелять.

И сидя в корпусе целителей с чашкой кофе в руке, я внезапно понял, что практически не устал за день. Даже ни разу не пришлось ждать восстановления. То ли контроль настолько вырос, то ли просто случаи лёгкие как на подбор, хотя в моменте мне точно так не казалось.

Всеволод Серафимович уже ушёл, сдав наши отчёты, но вокруг хватало целителей. Ночная смена готовилась приступить к дежурству, их было заметно с первого взгляда. Свежие, довольные жизнью лица, чистая и выглаженная форма. Сразу видно, что люди только что пришли на службу.

– Трудный день, ваше сиятельство? – бодрым голосом уточнила Тальникова, без спроса садясь рядом.

Я заметил капли крови на манжете её форменной блузки, выступающей из рукава кителя. На лице тоже проступили следы усталости, но не настолько, чтобы коллега выглядела серьёзно выложившейся.

– Нет, Лада Сергеевна, – покачал головой я. – А у вас, смотрю, были интересные пациенты.

Она проследила за моим взглядом и, заметив капли крови, хмыкнула.

– Инфекционная больница, детское отделение, – даже не попытавшись оттереть уже въевшиеся пятна, равнодушно ответила она. – Хорошо хоть без младенцев обошлось.

– Не любите с ними работать? – так и не сделав глотка, уточнил я.

Тальникова махнула рукой.

– С ними просто морально сложнее, – призналась Лада Сергеевна. – Всё время думаю, что сейчас напортачу, и придётся потом Рогожиной исправлять. Да и опасно, чуть что не так – там же никакой защиты нет. Не хочется стать убийцей по неосторожности.

Я кивнул и сразу вспомнил одиннадцать тел в морге чертановского отделения жандармерии. Тот, кто это сделал, такого страха не имел. А показавшаяся в первую встречу легкомысленной Тальниковой переживает всерьёз.

– Полезное качество для целителя, – озвучил свою мысль я. – Было бы намного хуже, если бы вы ничего не чувствовали.

Лада Сергеевна несколько секунд смотрела на меня внимательнее. Без кокетства и игры её внешность становилась ещё приятнее. Удивительное свойство красивых женщин – как ни посмотри, а им всё хорошо.

– А у вас как день прошёл? – меняя тему, спросила Тальникова.

Я повертел стаканчик кофе в руках и бросил его в урну, так и не притронувшись к напитку.

– Да неплохой день, даже ни разу не устал по‑настоящему, – признал я.

– И это вас гнетёт? – уточнила Лада Сергеевна. – Возникло ощущение, что не доработали нормально? У меня такое бывало, казалось, что могла бы сделать больше, а как будто обманула саму себя.

Удивительным образом её слова легли приятнее, чем могли бы. Утренний визит в Чертаново однозначно повлиял на меня не лучшим образом. Впрочем, нужно быть совершенно чёрствой мразью, чтобы не почувствовать ничего, когда какой‑то упырь позорит твою профессию, которой ты гордишься и считаешь собственным призванием.

– Да, есть что‑то подобное, – кивнул я. – Впрочем, завтра будет новый день, и, зная методы Всеволода Серафимовича, я ещё буду вспоминать сегодняшнюю хандру с тоской.

Лада Сергеевна улыбнулась в ответ искренне, а потом легко поднялась на ноги и поправила юбку.

– Что ж, Иван Владимирович, рада была повидаться, – произнесла она. – Приятного вечера, ваше сиятельство.

– До свидания, Лада Сергеевна, – встав, ответил я.

Тальникова бодрой походкой от бедра направилась к выходу. Оборачиваться коллега не стала, хотя наверняка была уверена, что я смотрю вслед. Я же направился к кафетерию, чтобы взять себе уже не кофе, а просто чёрный чай.

День получился мутным и противным, но это не значило, что стоит грузить себя переживаниями. Трупы в морге уже есть, и никуда не денутся, если у меня испортится настроение.

Вибрация телефона в кармане потребовала внимания, когда я уже выходил на улицу с горячим чаем в руке. Вытащив аппарат, я не глядя принял вызов.

– Корсаков слушает, – проговорил я, прежде чем сделать глоток напитка.

– Привет, Вань, – услышал смешливый голос сестры я. – Ты уже закончил со службой на сегодня?

– Да, что‑то случилось? – не скрывая своей подозрительности, уточнил я. – Обычно ты не звонишь мне просто так.

– Ничего, я всего лишь подумала, что если ты закончишь пораньше, сможешь меня забрать по дороге домой, – самым невинным тоном ответила младшая Корсакова.

– А ты где?

Последовала короткая пауза, которая заставила меня напрячься больше, чем при осознании сканирования одиннадцати тел. Подсознательно я ждал, что сейчас Катя скажет, что влипла в какую‑то историю, и уже заранее мобилизовал все внутренние ресурсы, чтобы размазать её обидчиков по стенке тонким ровным слоем.

– Я в «Маргарите», – ответила сестра, после чего поспешно добавила: – И я не одна, со мной девочки.

Я тем временем дошёл до машины рода и, кивнув водителю, занял своё место внутри салона.

– Почему мне уже страшно спрашивать, с какими? – немного расслабившись, пошутил я.

– Саша позвала нас попить кофе, – ответила Катя, и я услышал, что кто‑то рядом с ней в это время начинает шушукаться.

Воображение тут же нарисовало картинку, как стая хищно улыбающихся девиц смотрит на Катю, которая завлекает меня в эту самую «Маргариту». Кафешка там типично дамская, оформленная в лучших традициях розово‑сиропных представлений о том, как должны жить куклы. Бывал я там однажды в детстве, до сих пор помню впечатления.

– Хорошо, сейчас заеду, – припоминая адрес, сказал я. – Минут через двадцать буду на месте.

– Спасибо, Ваня! – радостно воскликнула Катя, прежде чем повесить трубку.

Семён взглянул на меня через зеркало заднего вида.

– В «Маргариту», ваше сиятельство?

– Да, туда. В ад из рюшек и розового цвета.

Водитель коротко посмеялся, и машина тронулась с места. А я уже ощущал на языке приторную патоку, о которой вспоминаешь, стоит только увидеть внутреннее обустройство этого кафетерия. Пришлось даже чаем горьким запивать, чтобы смыть этот вкус.

Выбрала же Строганова место для встречи, чёрт возьми.