Страница 252 из 320
Она успела только взять новый бокал лимонада, когда Малюкова с подружками подошла к их компании.
Не одна Варвара Григорьевна, разумеется. Сначала Малюкова, рядом с ней Софья Кирилловна Бестужева, чуть позади – Елена Матвеевна Руднева и Полина Аркадьевна Каверина. Четыре девицы остановились напротив четырёх девиц у стола, и младшая Корсакова внезапно ясно увидела расстановку, будто кто‑то начертил её на полу.
Слева – они. Справа – Корсакова, Ростова, Никитина и Строганова.
Весь зал уже смотрел в их сторону, отмечая конструкцию начинающегося противостояния между правыми и левыми прямо посреди благотворительного вечера.
Варвара Григорьевна улыбалась.
– Екатерина Владимировна, – с преувеличенной заботой в голосе произнесла Малюкова, – надеюсь, вы не сочтёте моё замечание неуместным. Всё‑таки вы только входите в серьёзный свет, и некоторые вещи лучше понимать до того, как они начнут вредить вашей репутации.
Та всё ещё пребывала в хорошем настроении, но поставила бокал обратно на стол уже в полной готовности бороться. Если придётся – даже с магией. Она слишком хорошо знала настоящий страх, чтобы путать его с девичьей ядовитостью.
– Говорите, Варвара Григорьевна, – фирменным тоном Анастасии Александровны, от которого дрожали подчинённые и вытягивались по струнке сильные мужчины, произнесла младшая Корсакова.
Малюкова чуть склонила голову.
– В вашем возрасте непосредственность может быть очаровательной, правда. Но только до тех пор, пока не начинает выглядеть поспешностью. Особенно в отношении молодых людей, которые уже уделили внимание другой даме.
Ростова медленно повернула голову, как будто рядом с ней внезапно заговорило дерево. Инна Витальевна не изменилась в лице. Строганова посмотрела на Малюкову так, будто мысленно уже взводила винтовку.
Корсакова же вдруг ощутила удивительную ясность. Прежде она могла бы растеряться, начать объяснять, что ничего такого не имела в виду и Смирнов сам к ней подошёл. Что это был всего лишь танец, что она не хотела никого обидеть.
Но сейчас у неё даже мысли такой не возникло.
– То есть, – совершенно спокойно произнесла Екатерина Владимировна, – вы сейчас пытаетесь сказать, что Андрей Васильевич ваш жених?
Улыбка Малюковой на мгновение застыла, а сопровождающая её Софья Кирилловна чуть прищурилась.
– Екатерина Владимировна, – мягко произнесла Варвара Григорьевна, – вы хотите начать наше общение с конфликта.
– Вы сами подошли ко мне и моим подругам, – она обвела девиц рядом с собой рукой, – с видом, как будто идёте не говорить с девицей, а на войну.
Она услышала тихий выдох Маргариты Ивановны, и этот звук заставил Екатерину Владимировну улыбнуться. А вот Малюкова уже не выглядела ласковой.
– Какой резкий вывод, – приподняв подбородок, вставила Руднева.
– Зато точный, – усмехнулась Инна Витальевна.
– Я всего лишь напомнила, что в обществе существуют правила, – сказала Варвара Григорьевна. – Молодая девица не должна бросаться в каждый танец только потому, что кавалер красив и достаточно любезен, чтобы не отказать.
Вот теперь удар стал почти прямым. Формально всё ещё было достаточно прилично. Но Корсакова услышала всё: мелкая, глупая, доступная. Из тех, кто радуется любому взгляду и потому сама виновата, если о ней подумают плохо.
Внутри Екатерины Владимировны поднялось пламя. Малюкова наверняка рассчитывала на слёзы, но пробудила лишь злость.
– Андрей Васильевич пригласил меня на танец сразу после вас, Варвара Григорьевна, – произнесла Корсакова. – Видимо, ему настолько понравился танец с вами, что он поспешил ко мне, чтобы смыть из памяти вас как партнёршу.
Полина Аркадьевна Каверина тихо ахнула. Не искренне, а ровно так, чтобы это услышали окружающие, продолжавшие следить за происходящим. И, разумеется, старательно слушающие, что говорят, как и с какими лицами.
– Как смело, – проговорила Руднева. – Впрочем, новые графские семьи часто принимают смелость за отсутствие меры.
Инна Витальевна наконец поставила свой бокал на стол. Стекло звякнуло едва слышно, но почему‑то именно этот звук заставил нескольких стоявших поблизости гостей обернуться.
– Елена Матвеевна, – произнесла Никитина, – если вы желаете обсудить графские семьи, выбирайте выражения точнее. Здесь их больше одной.
Варвара Григорьевна улыбнулась.
– Она говорила не о вас, ваше сиятельство, – попыталась ответить Малюкова.
– Тогда тем более выбирайте выражения точнее.
Ростова сместилась на полшага вперёд – так, чтобы встать рядом с Корсаковой, а не вполоборота к ней.
– Варвара Григорьевна, – мягко, с тщательно отмеренной ленцой в голосе проговорила Маргарита Ивановна, – вы так уверенно рассуждаете о девицах, которые борются за мужское внимание, что невольно хочется уступить вам слово как специалисту.
У Малюковой дрогнули ресницы.
– Маргарита Ивановна, как всегда, предпочитает грубость остроумию.
– Нет, – с вежливой улыбкой произнесла Ростова. – Просто я называю вещи своими именами. Для семей с деньгами, – она особенно выделила это слово голосом, – это такая же привычка, как для вас искать спонсоров на очередное платье прошлого сезона.
Малюкова сверкнула глазами от ярости, но возразить ничего не успела. Откуда ни возьмись вдруг появился Смирнов в компании ещё семи молодых людей. Диалог был окончен так быстро, что для тех, кто не знал, могло бы показаться, что его и вовсе не было.
– Я что‑то пропустил? – остановившись рядом с Екатериной Владимировной, спросил Андрей Васильевич.
Ростова отвернулась, пряча улыбку и принимая приглашение от одного из компаньонов Смирнова. Инна Витальевна посмотрела на музыкантов и вложила ладонь в руку другого. Оболенский склонился перед Строгановой, и Александра Борисовна оценила его взглядом, как будто рассматривала через прицел, но всё же смилостивилась.
Корсакова же смотрела на Андрея Васильевича. Красивого, живого, безопасного и совершенно ни в чём не виноватого.
– Ничего важного, Андрей Васильевич, – ответила она. – Просто вечер оказался интереснее, чем ожидалось.
– Это хорошо или плохо? – не сводя с неё взгляда, уточнил он.
– Это жизнь, – улыбнулась Екатерина Владимировна.
Смирнов на секунду замер, будто не ожидал такого ответа. А затем на его губах появилась живая и смелая улыбка.
– Тогда позвольте надеяться, что следующий танец тоже станет её частью.
Корсакова протянула ему руку.