Страница 244 из 320
Глава 1
В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу.
Кофе, кстати, оказался неплохим. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари – ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы.
Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.
– К сожалению, исполнитель мёртв, ваше сиятельство, – проговорил Алексей Максимович. – И уже довольно давно. Савелий Сергеевич был нашим лучшим специалистом по тонким воздействиям. Но возраст убивает всех, даже самых лучших. Ваша матушка была последней, с кем он работал.
Я внимательно следил за ним и сейчас видел, что Лопухин говорит правду. Или свято в неё верит, настолько, что принимает за истину. Реакции организма можно подделать внешне, но не когда тебе просвечивает мозг человек, который его и собирал из обломков.
– Удобно, Алексей Максимович, – поставив чашку на блюдце, заметил я. – С трупами легко спорить – мёртвые не могут возражать против ваших слов.
– Понимаю, как это выглядит, ваше сиятельство, – склонил голову Лопухин. – И понимаю, почему вы нам не доверяете. Но я могу предоставить оригиналы документов, где представитель Шереметевых обсуждал с Савелием Сергеевичем тонкости этого заказа. К своему стыду также признаюсь, что изначально хотел назвать одного из тех, кто предал меня, мёртвую паршивую овцу, на которую можно повесить почти всё. Но потом поднял архив Савелия Сергеевича и нашёл документы, подтверждающие правду. После этого скрывать её стало бессмысленно.
Что ж, я видел, что он ответил честно. И от этого становилось только тяжелее.
Одно дело, когда тебе выдают виновника, которому ты можешь со спокойной душой отомстить. И совсем другое, когда мстить уже некому. Да, Лопухины по‑прежнему виновны, но это уже не та вина. Впрочем, это не значило, что я закончил с Алексеем Максимовичем.
– Вы уже были главой рода? – после короткой паузы спросил я.
Он мог бы попытаться оправдаться тем, что ещё не знал всех тонкостей, что не вошёл в силу, как первый в роду. Но Алексей Максимович прекрасно понимал, что я увижу ложь, а потому, даже если бы хотел, не смог бы соврать. Просто чтобы сохранить свою жизнь.
– Был, – подтвердил тот. – И предвосхищая ваш следующий вопрос, я знал об этом заказе, и что его приняли. Но исполнение шло через другую ветвь Лопухиных, и тогда мне было выгоднее не спрашивать, чьими руками он работает. Поэтому я и говорю с вами, ваше сиятельство, вы спасли мне жизнь. И я буду предельно честен – в то время в семье Лопухиных был сложный период, когда мне приходилось бороться за место главы. Не так, как в момент, от которого вы меня спасли, но политически…
Он замолчал, давая мне осознать окончание фразы за него. В другой жизни я бы не понял, что именно Алексей Максимович сделал, чтобы преодолеть этот момент слабости. Но я уже восемнадцать лет живу в мире аристократов и дворян, так что прекрасно представляю, что хотел сказать глава Лопухиных.
– Вам нужны были Шереметевы, чтобы удержаться на плаву?
– Именно, – кивнул Алексей Максимович. – Юрий Петрович дал мне достаточно веса в роду Лопухиных, чтобы я встал у руля так крепко, как только возможно. Понимаю, что это не снимает с нас вины, но так и было.
Я погладил край чашки пальцем.
– Почему воздействие не спало со смертью Савелия Сергеевича? – уточнил я.
– Потому что ментальная магия не похожа на другие, ваше сиятельство. Она самоподдерживающаяся. Если менталист вложил в голову цели нужные мысли или эмоции – дальше они воспринимаются человеком, как собственные. Другой менталист может снять воздействие, но результаты влияния всё равно останутся. Конечно, многое зависит ещё и от предрасположенности цели к определённым воздействиям.
– То есть?
– Убедить алкоголика, что он может выпить ещё стаканчик, не сложно. А вот заставить человека сделать то, что ему изначально не свойственно – тут нужна очень тонкая работа. Нельзя сказать храбрецу, что теперь он трус. Его организм работает иначе. И там, где трус застывает в силу химической работы органов, нервной системы и прочих факторов, храбрец всё равно рвётся навстречу угрозе.
Я кивнул, давая понять, что услышал. За время разговора я так ни разу и не моргнул, продолжая освещать кабинет зелёным пламенем целительского дара.
– С матушкой было так же?
– Да, Савелий Сергеевич потратил на работу несколько суток, – подтвердил Алексей Максимович. – Ему потребовалось посетить больше семи приёмов, где присутствовала Анастасия Александровна, чтобы закончить систему, которую он потом активировал и больше не оказывался рядом с вашей матушкой. Отложенный запуск произошёл позднее, поэтому никто не связал происшествие с нами. Искали не в том временном окне.
Он говорил всё это не спокойно, хотя голос не дрожал. Я улавливал его страх не только взором, но и по запаху. Тело главы рода Лопухиных держалось на одной только воле. Алексей Максимович прекрасно понимал, что стоит мне только пожелать, и он не просто умрёт. Нет, хозяин этого кабинета доподлинно знал, что я оставляю людей калеками, которые неспособны управлять собственными телами.
И это его пугало.
– Ваш дар так и не вернулся? – спросил я.
– Нет, – совершенно спокойно ответил глава рода менталистов. – Мы уже подтвердили сами. Участки мозга, которые вы восстановили мне, как простецу, отвечали за дар к менталистике. Однако там уже ничего нельзя было сделать – яд был направлен именно на них, специальная отрава против менталистов. Теперь я обычный человек и ничем не могу вам навредить. В каком‑то смысле это даже похоже на месть, хоть вы и не желали тогда со мной расправиться.
И я почувствовал лёгкое облегчение. Он всё ещё был виноват в том, что позволил члену семьи взять заказ на мою мать. Но он уже получил часть своего наказания. Часть, но не значит, что всё. Не значит, что я прощу двадцать лет мучений собственной матери просто потому, что Алексею Максимовичу стало чуточку неудобнее управлять кланом Лопухиных.
– Я жду от вас документы, Алексей Максимович, – допив кофе, объявил я. – Потом мы вернёмся к разговору.
Он кивнул, и когда я уже начал подниматься, глава рода Лопухиных бросил мне фразу, как гранату под ноги: