Страница 212 из 320
– Вот поэтому и нужны чёткие решения, – вставил Станислав. – Не для того, чтобы влиятельные семьи раздавали должности своим детям там, где это выгодно фамилии. Большинство наследников сейчас выбирают такое место, чтобы можно было дождаться конца дня и отправиться домой, а лучше – вечером заскочить в салон, а ночь провести в номере с актрисой. А это ломает всю систему, общество вырождается. Постепенно, шаг за шагом.
Я улыбнулся.
Люди везде одинаковы и всегда ищут лёгкие пути. Для себя и тем более для своих детей. Ситуация, когда родитель хочет бросить ребёнка в озеро, чтобы тот на инстинктах научился плавать – это исключения. Здесь то же самое: кому нужно, чтобы его дитя отправилось на три года на ту же Аляску и честно тянуло там лямку? Да никому.
– На три года вырвать человека из клана и закинуть на другой конец света – это сложно, – вставила Лариса. – Не потому, что технически трудно, но человек оказывается оторван от семьи, выпадает из актуальной повестки рода. То есть для фамилии это не просто минус в возможностях, а реальный ущерб власти. Ограничение возможностей прямо сейчас, когда уже были выстроены планы и распределены роли. А если детей много, они близкого возраста и они разъезжаются все?
Дарья покачала головой и положила руку на стол. Я тут же накрыл её ладонь своей, и наши пальцы переплелись. В глазах Агеевой вновь блеснул интерес и какое‑то жадное внимание к жесту. На миг мне показалось, ей доставляет отдельное удовольствие видеть, как под наследницей престола проступает девушка, принимающая знаки внимания своего молодого человека. Как будто её императорское высочество внезапно сняла с головы корону, и все увидели под ней не символ, а человека.
– Не только это, – произнесла Дарья. – За три года самостоятельной жизни такой дворянин начинает понимать, на что способен самостоятельно. А это опасно для внутренней вертикали рода. Одно дело раздавать приказы мальчику, который всю жизнь провёл в кутежах, пил и ел с золота. И совсем другое – молодым мужчиной, который решал реальные проблемы, почувствовал не отцовскую, а собственную власть и ответственность. Появляется возможность раскола, когда наследник уже не просто наследник, он политический игрок внутри собственного клана. За три года обязательной службы понявший свои возможности и научившийся ими пользоваться.
– Вот потому и нужны рамки в первую очередь, – проговорил Гордеев. – Во‑первых, нужно определить, как разводить клановые анклавы таким образом, чтобы это не воспринималось размыванием власти. Во‑вторых, создать комиссию, которую нельзя будет подкупить для удобного решения по распределению. В‑третьих, не дать реального повода к столкновению служащих дворян с их собственными семьями.
– Не получится, – поглаживая пальцы Дарьи, вставил я. – Любое вмешательство правящего рода, имперской канцелярии или, упаси господи, казначейства во внутреннюю политику семьи будет воспринято только как тирания. Дворян трясут уже сейчас, а значит, аристократы следующие. А это уже не просто благородное сословие, а землевладельцы, у большинства из которых есть маленькая карманная армия.
Дарья кивнула, чуть сжав мою ладонь в ответ. Я улыбнулся, ощущая тепло её руки.
– Поэтому обсуждения пока что никуда и не сдвинулись, и ни к чему не привели, – произнесла наследница престола, после чего посмотрела на наши сплетённые руки и на её губах возникла улыбка. – Тем более что всё это не единственный повод для ужесточения рамок.
– Дай угадаю, вопрос о собственной армии у каждого достаточно влиятельного рода, – вставил Гордеев, намазывая тост паштетом. – Слишком много людей с тяжёлым оружием появилось в последнее время, и теперь вопрос регулирования становится ребром.
– Танков в Москве ещё не заметно, – кивнула Дарья. – Но если не ввести ограничения сейчас, именно этим всё и закончится. Сейчас техника есть только за пределами городов, но если не начнётся серьёзная законная регулировка – действительно работающая, а не та фикция, что существует сегодня, – то не только Москва, любой город превратится в театр военных действий. И пострадают от этого не дворяне и не аристократы, а простые люди, которым такие войны были не нужны никогда.
Станислав дожевал кусок своего тоста, прежде чем кивнуть. За него слово взяла Лариса:
– Прежде чем государство начнёт всерьёз регулировать военизированные группы кланов, оно должно доказать, что способно взять на себя те функции, которые эти группы выполняют, – проговорила она. – А пока что статистика не на стороне Российской империи. Стоит пересечь Урал, и начинается лоскутное одеяло, где каждый защищает своё всеми доступными возможностями. Потому что пока ты играешь в доброго сибиряка, рядом уже готовит ракетный удар твой сосед. И пока власть не будет иметь достаточно сил, чтобы пресекать такого соседа, добрый сибиряк продолжит запасаться оружием и техникой. И заметь, Дарья, это подстёгивает оборонный бюджет. У нас слишком большая страна, чтобы обеспечить всю только на бюджетные поступления. И деньги родов играют в развитии и укреплении военных заводов далеко не последнюю роль.
– Но опасность есть, – проговорил я. – Не важно, кто там добрый сибиряк, а кто зубастый сосед. Страдают обычные люди, которым одинаково плевать, какой там герб у благородного ублюдка, запустившего ракету по детскому саду.
Лариса взглянула на меня остро, но не стала спорить, лишь склонила голову, признавая аргумент. Станислав, наконец, доел тост.
– И ещё важный момент, – сказал он, – сейчас рода играют не последнюю роль в обороне всей Российской империи. Нельзя забывать, что больше половины текущих пограничных войск – это отряды благородных фамилий, которые несут службу. Потому что Российская империя не может себе позволить набрать больше контрактных войск, чтобы закрыть эту дыру.
– Я услышала, – кивнула Дарья, чуть сильнее сжав мою руку. – А теперь давайте поедим. Эти разговоры разбудили у меня аппетит.
Агеева посмотрела на неё с улыбкой.
– Наши формулировки войдут в новые нормативные акты?
– Прямыми цитатами, – посмеялась Дарья, и я выпустил её руку, позволяя приступить к еде.
Наследница престола опустила взгляд на стол и только сейчас заметила, что пока шёл спор, я успел реорганизовать пространство так, чтобы её любимые блюда стояли ближе к ней. На лице Дарьи появилась улыбка, она одарила меня благодарным взглядом и взялась за приборы.