Корсаков. Тетралогия

– Так встреча по нефтедобыче, – отозвался Сергей. – Как раз сейчас шейхов должны везти где‑то здесь. Вот дорогу и перекрыли.

Да уж, мир другой, проблемы те же.

Это заставило меня улыбнуться и откинуться головой на сидение. Достав телефон, я проверил состояние дорог через навигатор. Значок перекрытия не мигал, что значило бы, что скоро путь освободят. Он был закреплён намертво, и таймер под ним не оставлял двусмысленности.

– Ещё сорок минут, – сообщил я.

Метёлкин глубоко вздохнул, затем повернулся ко мне. После бессонной ночи ещё и в пробке застрять, Всеволоду Серафимовичу не позавидуешь, однозначно.

– Предлагаю дойти пешком, – озвучил свою мысль куратор. – Мы быстрее доберёмся на метро, чем доедем на машине. Сорок минут – это только перекрытие будет действовать, потом ещё четверть часа все будут разъезжаться. Обязательно кто‑то решит, что ему нужно быстрее всех, и врежется в соседа так, чтобы перекрыть три полосы.

Очень точное описание.

– Согласен, Всеволод Серафимович, – ответил я. – Идёмте.

Водитель глянул на нас в зеркало заднего вида и, ничего не говоря, разблокировал двери.

– Приятной прогулки, господа, – произнёс он, когда мы уже выбрались из машины.

Метёлкин сразу же взял курс на ближайшую станцию метро, я последовал за ним. Уже пройдя метров сто, я подумал о том, что заставлять ученика возвращаться в корпус как‑то глупо. Если он уже устал, нотации читать бесполезно. Отчётность можно сдать и удалённо, а куратор её подтвердит, либо опровергнет – ни то ни другое не требует личного присутствия.

Народа вокруг на тротуаре хватало, но перед нами почтительно расступались, когда видели, что на нас не просто медицинская форма, а знаки корпуса целителей. Люди не кидались со своими болячками, не падали в ноги, умоляя спасти близких. Не было ничего подобного, нас просто не толкали плечами и позволяли пройти.

– Господа целители! – выкрикнула девушка в форме официантки, стоящая у входа в кафетерий. – Господа целители!

Метёлкин сменил направление резко, буквально занёс ногу для шага и на второй развернулся. Я шёл следом за ним, а потому мне было проще – я сразу направился к девушке. Всеволод Серафимович же добрался до неё и спросил:

– Что у вас?

Вот он, настоящий профессионал. Вымотан, выжат, но всё равно отзывается, когда считает, что может кому‑то помочь.

«Вы должны быть готовы выгореть в любой момент, отдать всё, что есть и даже больше», – это можно было бы сделать его девизом. И мне это нравилось.

– Простите, что отвлекаю, – немного смутилась девушка. – Разрешите я вам кофе с собой дам? У меня брат недавно после серьёзной аварии в госпиталь попал, а ваш коллега его на ноги поставил за один день. Можно вас угостить?

Всеволод Серафимович расслабился и кивнул. Официантка сразу же скрылась внутри заведения, а вернулась через пять минут с парой стаканчиков в руках.

– Вот, простите, что так долго, – сдув прядь с лица, улыбнулась она, протягивая нам напитки.

На лице Метёлкина появилась мягкая улыбка. Наверное, я впервые увидел, как он улыбается по‑настоящему, искренне. Без ехидства и сарказма, без едких комментариев и наставительного тона.

– Спасибо вам, – кивнул он, приподнимая свой стаканчик.

– Вам спасибо, господа целители, – поклонилась девушка, прежде чем забежать обратно в кафетерий.

Мы же продолжили путь, сделав по глотку. До корпуса целителей ещё предстояло добраться, но теперь, когда у меня на языке оставался привкус хорошего кофе, идти стало значительно легче.

– Вот видите, Иван Владимирович, уже не зря идём пешком, – отметил Всеволод Серафимович.

– Да, и девушке помогли отплатить добром за добро, и кофе получили, – ответил я.

Больше мы не говорили, пока не спустились в метро. В моём прошлом мире увидеть, как привилегированные лица спускаются в подземку, можно было только по телевизору, когда запускали новую станцию. Здесь же на нас смотрели, но без особого удивления.

Два целителя с кофе – один постарше, другой молодой. Картина хоть и редкая, но не настолько, чтобы достать телефоны и снимать нас для постов в социальных сетях.

Поезд метро прибыл как раз к моменту, когда мы добрались до центра станции. Пропустив выходящих, я вошёл в вагон первым. Метёлкин встал сразу за мной. Проехать предстояло всего одну станцию, а дальше по прямой уже и дойти можно неспешно.

Оказавшись снова на улице, мы пошли в нужную сторону. Кофе к этому моменту закончился. А стоило нам оказаться у КПП корпуса, как мимо нас проехал Сергей.

– Ну, я почти был прав, – прокомментировал Метёлкин.

– Зато нас угостили кофе, – ответил я.

Опустошающая усталость окончательно отступила, оставив после себя только удовлетворение от хорошо проведённой работы. Так что сдавать отчёт я шёл с улыбкой на лице. Несмотря на то что Всеволод Серафимович гонял меня всерьёз на этих шести пациентах, я всё равно было доволен.

– Завтра жду вас в обычное время, – напомнил куратор, и мы разошлись – он в администрацию, а я на выход.

А оказавшись на улице, я почувствовал некое опасение. Мне стало казаться, что стоит только выйти из корпуса, как рядом остановится очередная машина, и моя помощь понадобится ещё кому‑нибудь из благородной публики, которая не хочет ждать, когда же корпус снизойдёт прислать целителя.

Однако на этот раз меня ждал только Семён.

– Прошу, Иван Владимирович, – произнёс он, открывая для меня дверь.

Я забрался внутрь и выдохнул.

– Домой, ваше сиятельство?

– Домой, Семён, – подтвердил я.

От расслабленного созерцания меня оторвал телефон. Достав аппарат, я прочёл сообщение.

Ростова М. И.: Иван Владимирович, добрый вечер. Пишу, чтобы напомнить – для встречи класса зарезервирован ресторан «Парадиз». В эту среду на 17−00. Надеюсь, вы сможете к нам присоединиться. Александр Николаевич приезжает .

Что ж, будем надеяться, получится посетить эту встречу. Раз уж даже Калашников в столицу вернулся, будет неприлично не встретиться, когда есть такая возможность. Вряд ли его потом станут выпускать из артиллерийского. А я ведь и сам сегодня думал о том, чтобы с ним связаться.

Корсаков И. В.: Вечер добрый, Маргарита Ивановна. Если не возникнет срочных дел, обязательно буду .

Сообщение улетело, и машина дёрнулась в сторону, Семён зло зашипел, а я взглянул в окно. Чужой автомобиль лихо свернул направо через две полосы, едва не врезавшись нам в передний мост.

– Дай дорогу дураку, – прокомментировал я.