Страница 174 из 320
– Итак, Вера Дмитриевна, вы просили меня выделить вам время, и, как выяснилось, у вас есть час, – объявил я. – Чем могу быть вам полезен?
Она тряхнула головой, лёгким движением руки распуская волосы так, чтобы они рассыпались по плечам, затем сбросила китель на ближайшее к себе кресло. Всё тепло во взгляде испарилось, и теперь унтер‑офицер смотрела на меня без капли какого‑либо удовольствия.
– Знаете, Иван Владимирович, – проговорила она, – когда я оставляла вам свой номер, вы произвели на меня впечатление хорошего человека. Однако вместо того, чтобы позвонить мне и отказать, вы использовали влияние, чтобы затащить меня в постель… Это крайне низкий поступок.
Признаться, от этих слов мне показалось, что у меня проблемы со слухом.
– Пожалуйста, Вера Дмитриевна, остановитесь, – выставив ладонь, проговорил я. – Я понятия не имею, что сейчас происходит. Но вы, очевидно, сердитесь на меня, хотя я ничем не мог вызвать ваш гнев. Да, у меня был ваш телефон, и вы мне понравились. Но если бы я действительно хотел чего‑то такого, мне бы не пришлось никакое влияние использовать. О чём, собственно говоря, вообще речь?
Воронина ничуть мне не поверила. Интересно, откуда такая убеждённость, что я последний подонок, который принуждает женщин?
– Как иначе великая княгиня узнала, что я давала вам свой номер? – спросила унтер‑офицер, выдёргивая форменную сорочку из юбки. – Я никому не говорила, а вот вы с её императорским высочеством были в Выборге. И стоило ей вернуться, как она приказала мне стать вашей любовницей. Как мне это понимать, ваше сиятельство?
В её голосе появилась неприкрытая злость, смешанная с подступающими слезами. При этом Воронина не переставала пытаться раздеться.
Так что мне пришлось прибегнуть к дару, чтобы повторить успокоительную операцию, которую я только утром проводил с Василием Алексеевичем. Движения унтер‑офицера замедлились, и она опустила руки, прекратив попытки обнажиться передо мной.
– Давайте‑ка мы с вами присядем и обо всём обстоятельно поговорим, Вера Дмитриевна, – предложил я, указывая девушке на свободное кресло. – Для начала я могу поклясться, что в Выборге действительно вспоминал о вашем телефоне, но мне и в голову бы не пришло обсуждать вас с кем бы то ни было. Я, может быть, и не настолько куртуазен, как может показаться, однако, как настоящий мужчина, я не обсуждаю женщин ни с кем.
Она чуть кивнула и плюхнулась в кресло с таким видом, как будто у неё отнялись ноги. Но я прекрасно видел, что это всего лишь последствие моего воздействия. Унтер‑офицер медленно приходила в себя, успокаиваясь под влиянием гормонов, которые мне пришлось срочно перенастраивать.
– Анна Павловна – сестра куратора жандармерии, – уже ровным тоном произнесла Вера Дмитриевна. – Те, кто отказывал в её просьбах, вылетали со службы без возможности устроиться хоть куда‑то. А потому я решила, что у меня нет выбора, отец бы не пережил, если бы узнал, что моя карьера загублена из‑за такого…
Наверное, если бы не успокоительное воздействие моей магии, она бы сейчас смутилась. Однако я сделал так, что унтер‑офицер сейчас по эмоциональной шкале находилась где‑то на уровне плинтуса. И совершенно ничего не чувствовала.
– Однако я не нашла в себе сил промолчать и не высказать вам всё, что по этому поводу думаю, – закончила своё повествование Воронина. – Раньше я бы сама с вами познакомилась поближе, но теперь, когда это фактически стало моей обязанностью… Понимаете?
Я хмыкнул.
Ну, Анна Павловна, спасибо, удружила. Специально, что ли, чтобы я к Вере Дмитриевне на пушечный выстрел не подходил? А если бы у Ворониной не хватило смелости в лицо графу высказать за такие методы, я бы, получается, стал соучастником принуждения. Мать твою, какая мерзкая старушка. Правильно матушка про неё говорила, Анны Павловны стоит бояться даже больше, чем Екатерины Юрьевны.
– Во‑первых, – положил ладони на столешницу я, – я ни в коем случае не стану вас ни к чему принуждать, кто бы и что бы там ни говорил. Во‑вторых, я понятия не имел, что её императорское высочество будет пытаться устроить мою личную жизнь. И честно вам скажу, Вера Дмитриевна, эта ситуация не добавляет мне ни хорошего настроения, ни желания с вами сближаться.
Она кивнула, её взгляд погас совсем, но девушка быстро взяла себя в руки.
– Вам, может быть, и неприятно, ваше сиятельство, а мне всё равно придётся это сделать. Я не могу лишиться карьеры из‑за того, что осмелилась нарушить приказ её императорского высочества.
Я снова остановил её жестом и вытащил телефон.
– Не думал, что мне когда‑либо придётся это сделать, но… – выбрав контакт, я дождался, когда абонент возьмёт трубку, и поздоровался. – Здравствуйте, Дарья Михайловна. Мне очень нужна ваша помощь.