Страница 171 из 320
– Что там? – нетерпеливо спросил Василий Алексеевич.
– Ваш батюшка жаловался на боли в животе?
– Нет, он только всё реже приходил в сознание.
– Значит, это не простой мышьяк, – кивнул я. – Или до определённого момента его защищал родовой дар. Вы же одарённые?
Василий Алексеевич кивнул, но после подтвердил голосом. Я‑то к нему спиной стоял, и потому не мог видеть, но чувствовал.
– Значит так, – объявил я. – Почки и печень вашего отца фактически мертвы, я выращу новые из его же клеток. Ногти, волосы – это мелочи. Гораздо страшнее, как могло проявить себя повреждение мозга. Я его выправлю до нормального, однако это не гарантирует, что ваш отец очнётся тем же человеком, который впадал в кому. Понимаете, Василий Алексеевич?
Я услышал, как заскрипели зубы Лопухина за моей спиной.
– Я найду их, отец, – прошептал он.
Я приступил к исцелению. Сдерживаться здесь было не нужно, ведь других пациентов не предполагалось, но я всё равно не стал просто заливать тело пациента силой. Вместо этого работал, как полагается обученному целителю – методично, размеренно, не разбрасываясь магией во все стороны.
Прошли те времена, когда я лечил, выдавая всё, что у меня есть. Если главу рода травят специальным составом на мышьяке, чтобы тот раньше времени себя не проявил, значит, всё в роду Лопухиных крайне плохо, и до физического столкновения совсем не так далеко, как я думал изначально.
Работа продвигалась неспешно. Решив не мелочиться, я попросту уничтожал один орган, после чего на полученной силе выращивал новый по образцу, который теперь мог подобрать значительно легче, чем когда работал с глазом Инны Витальевны. Так что за какой‑то час напряжённого использования дара я накопил только физическую усталость.
– Всё, – объявил я. – Приступаю к регенерации мозговых тканей. В остальном ваш отец совершенно здоров, Василий Алексеевич. Пожалуйста, сейчас мне потребуется максимальная концентрация.
Я чувствовал, как расслабился наследник рода. То ли он не понял, какие могут быть последствия, то ли просто радовался тому, что отец хоть в каком‑то виде будет жить после моего лечения.
Я сбросил китель и закатал рукава сорочки. В помещении поддерживалась комфортная температура, однако я уже весь пропотел от напряжения. Каждая мышца моего собственного тела болезненно ныла от нагрузки. Но я как‑то уже и привык к такому эффекту, когда гоняешь одновременно и позитивную, и негативную энергию через себя.
Стоило мне приступить к работе над мозгом пациента, как на грани восприятия появились новые люди. Я отметил это краем сознания, однако прерывать процесс не стал, сейчас даже малейшее отвлечение может привести к ошибке.
Насмотревшись на то, как выглядят и ощущаются мозги людей, я уже держал в голове некий эталон, по которому и правил повреждения от мышьяка. Не будь Алексей Максимович одарённым, он бы так долго не протянул. Что бы ни послужило причиной изначальной слабости, отрава этот фактор усугубила. И даже кома – всего лишь способ организма защититься.
Где‑то на фоне прозвучали крики, но я просто отметил этот факт, не прерываясь. Сила утекала из пальцев, постепенно наращивая клетки там, где их приходилось заменять. Процесс двигался крайне медленно, магия уходила по капле, и теперь мне приходилось расходовать собственные запасы.
Грохнул выстрел за пределами комнаты, но я не прерывался, чувствовал, что за моей спиной что‑то делает Василий Алексеевич.
Зелёное свечение прекратилось, и я коснулся лба лежащего на постели мужчины.
– Просыпайтесь, Алексей Максимович, – сказал я. – Ваш сын нуждается в вашей помощи.
Лопухин открыл глаза мгновенно. Быстро окинув взглядом комнату, он за пару секунд осознал происходящее, а раздавшийся за дверью грохот стрельбы заставил помолодевшего мужчину подорваться на постели.
– Иван Владимирович, я перед вами в долгу, – заговорил он и тут же бросил сыну: – Третий ящик слева.
Василий Алексеевич выдернул нужную часть мебели, и часть стены сместилась, открывая проход в секретный тоннель. Нет, определённо, у Алексея Максимовича есть чему поучиться.
– Иван Владимирович, – обратился ко мне глава рода. – Как много времени у меня есть?
– Пока вас не убьют, или не умрёте от старости, – ответил я. – Вас травили каким‑то хитрым соединением мышьяка. Я убрал всё воздействие яда, однако не могу гарантировать, что ваш мозг пережил это без последствий. Впрочем, вам ни один целитель этого не скажет, только время…
Он нетерпеливо прервал меня взмахом руки, а затем взял с прикроватной тумбочки телефон.
– Вася, бери его благородие, и уходите через тоннель. Я останусь здесь, – приказал глава рода. – Раз посмели напасть, значит, всё очень плохо, но я им покажу, почему именно я старший в клане!
Я кивнул Лопухину, не став поправлять очнувшегося пациента. Он сейчас на волне эмоций, ему всё равно. А что обратился ко мне не так, как положено, так и ситуация не самая стандартная. Потом, если выживет, извинится – в этом я уверен.
Мы с Василием Алексеевичем прошли по тоннелю и вышли в подземный гараж. По пути слышались выстрелы, крики людей. Я чувствовал, как умирают люди вокруг, но вмешиваться не спешил. Во‑первых, это были бойцы Лопухиных, во‑вторых, я понятия не имел, кто из них на нашей стороне.
– Я буду вам должен до гроба, – шепнул мне Василий Алексеевич.
Я лишь головой качнул, подходя к воротам гаража. Лопухин открыл створку, и пока она поднималась, он уже сел за руль автомобиля с гербом рода.
– Я своим ходом удалюсь, – сообщил я. – Можете за меня не опасаться, Василий Алексеевич, целителя не так уж и просто убить.
Он явно сомневался, но всё же кивнул и первым выехал из гаража. Ворота особняка были выбиты нападавшими, они бросили машины, и сейчас «императору» ничего не мешало уехать через пролом. А стоило ему скрыться за забором, на территорию влетел Семён.
С визгом шин он встал боком, и я нырнул на заднее сидение. А стоило мне захлопнуть за собой дверь, как автомобиль рванул на улицу. Я же откинулся на спинку и достал телефон.
– Не ранены? – уточнил водитель.
– Нет, никому до меня дела не было, – ответил я и прислонил телефон к уху. – Мам, доброе утро, я закончил. Что у нас на завтрак?