Корсаков. Тетралогия

Глава 21

Кремль, личные покои государыни .

– Проходи, Фёдор, присаживайся, – проговорила Екатерина Юрьевна, приветствуя своего племянника. – Прости, что так поздно выдернула. Знаю, что у тебя самого мало времени на семейные посиделки, но другого времени я и сама для встречи выкроить не могу.

Вошедший в гостиную Фёдор Викторович Шереметев лишь кивнул, прежде чем опуститься в мягкое кресло. Был он мужчиной молодым, как для политика – совсем сопляк, всего сорок один год. Однако для её императорского величества Фёдор Викторович давно стал тем, на кого можно опереться, когда дела касаются семьи.

Не с единокровным же братом рассуждать о том, что нужно для блага Шереметевых?

– Ты не впервой меня так вызываешь, – проговорил гость, складывая руки на подлокотники. – Так что я уже даже привык. Рассказывай, что на этот раз случилось.

Государыня организовала племяннику чай, прежде чем сесть напротив.

– Как ты знаешь, завтра я буду награждать спасителя дочери, – проговорила Екатерина Юрьевна. – Он крайне полезный молодой человек и к Дашке относится с искренней заботой. Но я хочу говорить не об этом. Помнишь то дело, о котором я просила тебя выяснить?

Фёдор Викторович плавно кивнул, прежде чем потянуться за чашкой с напитком.

– Коля тобой крайне недоволен, – высказал своё мнение он. – Смерть Юрия Петровича стала для нас серьёзным ударом, и потеря кресла главы Тайной канцелярии – это слишком большая утрата. Сейчас, с точки зрения Коли, нам нужна максимальная консолидация, а ты расставляешь нас по разным постам, фактически размывая единство рода.

Комментировать очевидное её императорское величество не стала. И так было ясно, что отец зарвался, и теперь нужно минимизировать потери. Настолько, что, когда пришёл час расплаты, и отряд жандармов готовился к аресту, глава рода Шереметевых сделал единственное, что мог, чтобы не допустить обвинения в измене Российской империи.

А она ведь говорила ему, предупреждала. Но нет, Юрий Петрович, просидевший в кресле десяток лет, решил, что его теперь оттуда никак не сковырнуть. Что он расчистил весь аппарат и его просто некем заменить. А теперь, как государыня знала, у Долгоруковых идёт обсуждение о том, чтобы назначить на его место Лопухина. У того хватит людей, чтобы заткнуть все возможные дыры своей роднёй, недаром Алексей Максимович в последнее время зачастил со встречами клана Лопухиных. Готовил почву для захвата Тайной канцелярии.

Мешает поставить подпись под назначением только подвешенное состояние Алексея Максимовича, который почти не приходит в себя и передал все бразды правления совету рода. Что на самом деле показательно – Василия он регентом не поставил, и теперь мальчик, который грезил о том, как вот‑вот станет императором, должен бороться за своё место, чтобы его не оттёрли от власти в собственном клане.

– Коленька может подтереться своим мнением, – отозвалась её императорское величество. – Я и так даю ему, считай, почётную отставку. Возглавит дворянское собрание Российской империи и пусть на этом успокоится. Я не собираюсь ходить по миру с протянутой рукой, когда покину Кремль. А он на таком месте на одних только взятках сможет сколотить состояние. А ведь он и так не беден, и наверняка подушку безопасности себе набил до предела.

Фёдор Викторович покивал, не споря с государыней.

Несмотря на то что был старше почти на десять лет, он приходился ей племянником. Прекрасно знал своё место, поддерживал в конфликте детей Юрия Петровича именно Екатерину и теперь пожинал плоды своей верности.

Пока остальные хватали должности, заглядывая в рот главе рода, Фёдор Викторович и его ветвь Шереметевых тихонько прирастали активами, наращивая финансовую мощь. Её императорское величество всё это время переводила часть денег через фонды на счета племянника. А тот прокручивал их, увеличивая объём активов, диверсифицируя портфели. Конечно, часть этого имущества нужно было отдать Екатерине Юрьевне, когда она сложит с себя корону, однако условия были сладкими.

Доля Викторовичей составляла двадцать процентов от того, что выдавала Екатерина Юрьевна. Но никак не была ограничена, и никто их особо не контролировал. Фёдор Викторович был человеком рассудительным, неторопливым. Так что уже к текущему дню он может просто выкупить долю императрицы. Двадцать процентов от активов Екатерины Юрьевны превратились для его ветви Шереметевых в миллиарды ежегодного пассивного дохода.

И теперь то, что он был обязан вернуть своей тётушке – всего лишь капля в море. Ведь проценты, которые он получил с управления её теневыми финансами, были платой за сохранение будущего благополучия её императорского величества.

– Ты же неспроста подняла вопрос по Корсакову? – уточнил он.

– Да, – подтвердила её императорское величество. – Долгоруковы хотели дать ему титул князя, но личный, чтобы отрезать от остальных Корсаковых. А я завтра подпишу титул графа всему роду. Выделить кабинетные земли я не могу – их там просто‑напросто сейчас нет подходящих. Но у нас с тобой есть множество раздробленных активов, которые можно объединить в достойную награду.

Фёдор Викторович отвёл взгляд к портрету императорской семьи на стене и потёр подбородок. Изображение Екатерины Юрьевны, Михаила Константиновича и Дарьи Михайловны. Чудесная семья, художник постарался на славу.

– Они же целители? – уточнил Шереметев, повернувшись к её императорскому величеству. – Тогда давай отдадим им имение на юго‑востоке. Там полно подходящих объектов. Можно даже не переходить за черту Москвы, а отдать Ясенево.

На лице её императорского величества появилась жёсткая усмешка.

– Ты же помнишь, что оно изначально принадлежало Лопухиным? – уточнила она.

– Тогда тем более хороший выбор, – кивнул Фёдор Викторович. – Пока что судьба Алексея Максимовича неясна, но такой шаг покажет, что ты всё ещё на коне. Ты же знаешь, что он грезил о том, чтобы собрать под своей рукой всё былое имущество рода.

– Как там твоя Людмила, кстати?

– Беременна, – улыбнулся в ответ Шереметев. – Так что, считай, у нас появился шанс посадить лет через двадцать на главенство Лопухиных своего ребёнка. Естественно, пока что слишком рано, но я постарался сделать всё, чтобы обезопасить девочку. Когда станет безопасно говорить о беременности, Алексей либо уже в могилу ляжет, либо ему придётся признавать ребёнка. Тест на отцовство всё равно придётся делать, так что выбора у Лопухиных не останется.