Страница 121 из 320
Я не ломал голову на тему того, что случилось. Не совсем уж я пень трухлявый, чтобы не чувствовать, когда я женщине нравлюсь. Дарье Михайловне я нравился. А сам поцелуй вообще ни к чему не обязывает, только портит репутацию её императорского высочества. Так что и опасаться нечего.
Сияя довольной улыбкой, которую даже не пыталась спрятать, Дарья Михайловна взяла меня под руку и скомандовала охране:
– Идёмте!
Пара бойцов встала за нами, ещё одна вышла из соседнего номера, ведя за собой великую княжну.
– Доброе утро, Дашенька, – поздоровалась первой сестра Виктора Павловича, мгновенно заметив выражение лица своей племянницы, после чего перевела немного ироничный взгляд на меня. – А это, должно быть, твой благородный рыцарь в изумрудных доспехах целителя?
– Да, тётушка, – весело отозвалась будущая государыня. – Позволь представить тебе, Корсаков Иван Владимирович.
Великая княгиня осмотрела меня крайне внимательным, оценивающим взглядом. Однако придраться было не к чему. Хотя я и почувствовал, будто меня взвесили, просканировали и поставили на нужное место в мысленном ранжире придворных фигур.
Всё это заняло от силы пару секунд, прежде чем Анна Павловна ответила племяннице.
– Что ж, – протягивая мне руку для поцелуя, сказала великая княгиня, – спасибо вам, Иван Владимирович, за то, что присматриваете за нашей Дашенькой.
– Это мой дворянский долг, ваше императорское высочество, – ответил я, взяв её ладонь и целуя воздух над ней.
Анна Павловна не стала сразу убирать руку.
– Наша страна всегда нуждается в верных людях, Иван Владимирович. Род Долгоруковых ничего не забывает. Мы милостивы к тем, кто помнит о своём долге, и беспощадны к врагам. И от имени рода, как старшая представительница Долгоруковых, я хочу, чтобы вы провели всё время этой поездки с Дашенькой. Вы уже доказали, что вы человек чести…
Как будто она не знает, что я только что её племянницу целоваться учил.
– Я могу на вас положиться.
Это был не вопрос. Впрочем, отказываться я и не думал. Так и так меня изначально взяли в эту командировку, чтобы сопровождать именно будущую государыню, а не её старшую родственницу.
– Разумеется, ваше императорское высочество.
Великая княгиня благосклонно кивнула мне, и на её губах расцвела самая добрая улыбка, на какую только способна всё понимающая женщина.
– Обращайтесь ко мне по‑простому, Иван Владимирович. Для вас я Анна Павловна.
Высокая честь. И от этого отказываться я не стал.
– Как пожелаете, Анна Павловна.
Великая княгиня повернулась к лестнице.
– Что ж, пойдёмте, нас ждёт завтрак и очень большой список дел на сегодня.
Кремль, покои государыни .
Несколько секунд Екатерина Юрьевна смотрела на Виктора Павловича, прежде чем снова начать дышать. Её императорское величество медленно опустилась в кресло и, закрыв лицо руками, несколько секунд боролась с эмоциями.
Великий князь её не торопил, прекрасно понимая, что потребуется время, чтобы принять известия. Впрочем, сам он тоже боролся с чувствами. Но в отличие от Екатерины Юрьевны Шереметевой, куратор жандармерии был готов плясать от радости и смеяться в голос. Но он стоически сдерживался.
Наконец, её императорское величество убрала ладони от лица и спросила:
– Как это произошло?
Виктор Павлович вздохнул, насколько мог печально в данный момент.
– Ночью он вернулся в свой кабинет. Ты же знаешь, что он часто так делал? Никто даже особого внимания не обратил. Ну, любит по ночам работать его высокопревосходительство, кого этим удивишь в таком ведомстве? Там у каждого первого ненормированный график службы. На этаже остался только дежурный охранник – тоже как обычно. Ну а когда начался утренний обход, его и обнаружили.
Великий князь испытывал непреодолимое желание показать фотокарточку, сделанную криминалистом, но всё же поступать так не стал. Было достаточно и слов, чтобы императрица прочувствовала всю горечь потери. Виктор Павлович считал себя человеком жёстким, но не жестоким. Ни к чему углублять трагедию.
– Специалисты всё осмотрели, Катя, – произнёс великий князь. – Никаких следов проникновения, никаких посторонних людей за всю ночь не было. Твой отец, глава Тайной канцелярии, решил смыть позор собственной кровью. И застрелился на рабочем месте.