Корсаков. Тетралогия

Глава 10

Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков .

– Просто блеск, – произнёс я, разглядывая собственное отражение в зеркале.

Последствия случившегося налицо: тело подросло ещё немного, подсохло, согнав жир. Я мог хоть сейчас выступать на чемпионате по бодибилдингу, если бы захотел. Хотя это неспортивно, само собой. Ведь результат такой получился из‑за мощных усилений, через которые я себя прогнал во время боя.

Хорошо хоть не состарился. А то дед и о подобном упоминал. Был у него пациент, который не знал предела совершенству и в итоге получил преждевременное старение.

Таким, как сейчас, я бы стал, пожалуй, за пару лет упорной работы. Но всё ещё оставался восемнадцатилетним пацаном. Сложённым, как Боженька, но всё же пацаном.

– Ваша одежда готова, Иван Владимирович, – прозвучал за дверью ванной комнаты голос Семёна.

Вот что бы я сейчас делал без слуг? Мне бы и в голову не пришло тащить больше одного запасного комплекта одежды. А люди позаботились.

Правда, сорочка чуть жала в раздавшихся плечах, но это дело терпимое. Сейчас надеть сгодится, остальное закажут на месте.

Выбравшись в гостиную предоставленного мне номера, я тут же получил халат с вышитым на нём вензелем Корсаковых. Тоже об этом не подумал бы сам, использовал бы гостиничный. А так, считай, как дома.

– Спасибо, Семён.

Охранник, временно переквалифицировавшийся в слугу, коротко кивнул.

– Пока вы приводили себя в порядок, приходил человек Долгоруковых, – сообщил он. – Уведомил, что завтра вы сопровождаете её императорское высочество на завтрак в узком кругу. Завтрак состоится в семь утра, вас будут ждать около покоев Дарьи Михайловны в шесть тридцать.

С учётом, что завтрак подразумевается в этой же гостинице, как‑то много времени отводит Долгорукова на спуск с третьего этажа. Впрочем, ей‑то можно и опоздать, никто упрекать не станет. Девица пережила серьёзное потрясение, ей даже Анна Павловна ничего не скажет.

– На завтраке вы получите расписание на время пребывания в Выборге, – продолжил отчёт Семён. – Его лучше отдать нам, Иван Владимирович. Оставлять вас наедине с её императорским высочеством, как показала практика, недопустимо. Уже то, что вы не пострадали, достаточно, чтобы считать это чудом. Простите мне мою дерзость, но Анастасия Александровна дала нам чёткие и однозначные инструкции.

– Матушка уже звонила? – уточнил я.

Против сопровождения я ничуть не возражал. Несмотря на то что я продемонстрировал на месте крушения, сам воевать я совсем не рвался. Геройствуют пусть те, кому хочется славы, а мне бы отслужить в корпусе и перейти к спокойной жизни. В гробу я видал все эти приключения.

– Да, Иван Владимирович, – коротко подтвердил Семён. – Велела ни на шаг от вас не отходить и передать, чтобы вы хорошо отдохнули. Я рассказал ей всё, что случилось по дороге в Выборг, Анастасия Александровна была очень зла.

Да, матушка наверняка пришла в бешенство, когда ей доложили. Впрочем, мы это уже обсуждали. И главе рода Корсаковых придётся лишь смириться с моим выбором. За себя постоять я всё ещё способен. А зазря тратить нервы – ни к чему даже целителям, которые их легко восстанавливают.

– Хорошо, не будем саботировать приказы матушки, – улыбнулся я. – Здесь есть комната для вас, разберётесь между собой, кто и как дежурит?

– Уже, Иван Владимирович, – кивнул Семён. – До полуночи моё время, затем меня сменит Николай. И я очень вас попрошу, Иван Владимирович, с осторожностью относиться к местным горничным. Если вам что‑то понадобится, отдайте приказ, мы всё исполним. А у здешних работниц могут быть в покровителях ваши недоброжелатели.

– Разумеется.

Не хватало ещё валять по простыням горничных, когда на этаж выше наследница престола спит, чьим фаворитом я якобы являюсь. Такие слухи пойдут, что потом не отмоешься, даже если ни в чём не виноват на самом деле. Так что предложение Семёна вполне разумно.

– Если что, – заговорил я, уже направляясь в сторону спальни, – говорите всем, что после случившегося у меня разыгрался приступ паранойи и я никого постороннего рядом с собой видеть не хочу. Можешь даже ссылаться на ПТСР. Для целителей, работавших на месте катастрофы – обычное дело.

Правда, и проходит за день‑другой. Слишком у нас крепкая психика, это тоже влияние дара. Мы слишком много позитивной энергии через себя пропускаем, тут ни страдать всерьёз, ни руки опустить не получится. Сама жизнь течёт в наших венах, заставляя очухиваться после любых передряг быстрее, чем любых других людей.

– Как скажете, Иван Владимирович, – отозвался охранник. – Я буду дежурить в гостиной.

– Хорошо. Спокойной ночи, Семён.

Закрыв за собой дверь, я скинул халат на стул и лёг в мягкую чуть прохладную постель. Шёлковое бельё, самое неудобное в моей жизни. Терпеть его не могу, но, похоже, как раз постельное‑то мои люди с собой и не прихватили.

Впрочем, стоило лечь под одеяло и принять удобную позу, как я провалился в сон, словно дёрнули рубильник. И тут же меня затрясли за плечо.

– Иван Владимирович, – услышал я и открыл глаза. – Пора вставать, Иван Владимирович.

– Доброе утро, Геннадий, – кивнул я, глядя в лицо ещё одного сопровождающего. – Сколько времени?

– Шесть утра, Иван Владимирович, – сообщил тот. – Всё уже готово. Кофе, одежда, лёгкий завтрак.

Я приподнял бровь, и Геннадий тут же уточнил:

– Вы же не собираетесь действительно есть в присутствии особы императорской крови, Иван Владимирович. Расписание обязательно будет насыщенным, а вам после вчерашнего необходимо усиленное питание. Так что наши подготовили несколько перекусов, которыми мы станем вас снабжать в течение дня.

Я вздохнул, с трудом представляя, как буду уминать бутерброды в компании Дарьи Михайловны. Почему‑то воображение нарисовало, как наследница престола с голодными глазами отбирает у меня угощение и торопливо съедает мою еду. Впрочем, это подняло мне настроение.

– Встаю, встаю, – произнёс я, прежде чем откинуть одеяло.

Одеваться я привык самостоятельно. Так что Геннадий покинул меня, оставив костюм висеть в шкафу гардероба. Быстро натянув новый комплект формы, я вышел в гостиную.