Корсаков. Тетралогия

– Я тебя умоляю, Вася, – чуть разведя руками, произнёс Алексей Максимович. – Это всего лишь официальная ширма. Всё, нет у Шепелева его компании, прими как факт. Теперь её владелец – род Долгоруковых. Значит, так. В окружении великого князя, возможно, даже не из жандармерии, обязательно должен быть тот, кого Виктор Павлович поставит от себя управлять Шепелевской компанией. Неофициально, разумеется, кто же станет выставлять настоящего управленца на обозрение? Так что это будет некто новенький или даже перевербованный из руководящего состава. Найдите этого ставленника, раскопайте на него компромат. Прибрал к рукам Долгоруков этот актив? Сделаем так, чтобы он стал токсичным.

– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство, – поклонился начальник безопасности.

– Стрелка физически искать бесполезно, мы сами такого же специалиста использовали, – продолжил Алексей Максимович. – Да и не скажет он нам ничего, всех кураторов наёмничьих бригад мы и без того знаем. А стрелок явно через них работал… Хм, завтра возвращается Никита? Привлеките его к этой работе. Пусть пообщается со всеми кураторами, выяснит, кто из исполнителей сейчас доступен. Время, конечно, уже прошло, но у нас найдётся кого поспрашивать, так что если специалист успел покинуть Москву, нам сообщат. Но для этого нужно знать пул наёмников, которые вообще имеются в столице.

Начальник безопасности слушал и кивал. А Василий Алексеевич, будущий император, как считали уже все Лопухины, чувствовал себя не в своей тарелке. Если бы не Корсаков с его предусмотрительной осторожностью, остался бы младший Лопухин в том парке, так и не став его императорским величеством.

– А выяснив, кто выступал куратором по этому заказу, – спросил он, – что мы станем делать дальше?

Глава рода посмотрел на сына и улыбнулся.

– Человек, взявший заказ на члена нашей семьи, должен исчезнуть. Стать наглядным примером, что так поступать нельзя. Я сам с ним поговорю предварительно. И тогда он нам всё расскажет, и кто заказчик в том числе.

Дворянский особняк рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков .

Выбравшись из ванны в одном только полотенце, я плюхнулся в кресло и протянул руку за дневниками прадеда. Сегодняшний случай подтолкнул меня вновь перечитать его записи, а то мало ли что я там не запомнил. Всё‑таки мозги у меня совершенно обыкновенные, эйдетической памяти как‑то перерождение не отсыпало, к сожалению.

Дар позволял мне вести мистическую картотеку пациентов – если я раз посмотрел на человека взором целителя, то при встрече сразу же вспомню, что уже видел его, такой пациент у меня был. Однако при таком осмотре я не вижу ни лица, ни имени. И если я человека не знаю, магия тут не подскажет. Но всё, что не касается работы дара – тут, извините, шевелите извилинами сами.

Хотя, наверное, существовал способ для целителя так над собой поработать, чтобы вся информация, которая попадает в мозг, оставалась доступной двадцать четыре на семь. Мы целители, мы собственное тело можем собрать из ничего, если головной мозг цел. Так что внести модификации для нас вполне реально.

Но рисковать, играя в биохакера, как‑то необдуманно. Куда больше вероятность спечь себе мозги и лежать овощем, пускающим слюни. Такого исхода для себя я не хотел, да и пока что‑то не слышал о том, чтобы кто‑то на этом поприще добился успеха. А ведь за подобную операцию многие бы отдали правую руку – это же рай для любого аналитика.

Открыв дневник, я не успел даже сосредоточиться на первой строчке, как завибрировал телефон. Пришлось вставать и идти к аппарату.

– Корсаков слушает, – объявил я.

– Доброго вечера, Иван Владимирович, – поприветствовал меня незнакомый женский голос. – Вас беспокоит Ирина Сергеевна Маринина, заместитель секретаря Ларионова Ильи Григорьевича. Вы можете сейчас говорить?

Вечер как‑то сразу же перестал быть томным. Я почувствовал, как резко напряглось всё тело от ожидания проблем. Оно ведь как – если тебе вечером звонят с самого верха, вряд ли тебя будут спрашивать о погоде.

– Да, разумеется, – подтвердил я. – Что случилось?

Заместитель секретаря – интересно, кстати, а сколько их у Ларионова? – ответила сразу же, не нагнетая интригу.

– На вас поступил личный запрос, и Илья Григорьевич его одобрил, – заговорила она. – Завтра в семь утра вам надлежит прибыть в Кремль, в канцелярию её императорского величества. Дальнейшие инструкции вы получите на месте. Вам предстоит командировка в Выборг, Иван Владимирович. Рекомендую собрать вещи и приготовиться к поездке как минимум на неделю. По моему опыту это может оказаться полезным.

Нет, ну только вспомнил о том, что часть корпуса постоянно в разъездах, и вот меня уже куда‑то отправляют. Накаркал, что ли? Так вслух ничего же не говорил вроде, или в этом мире и такое считается?

– Простите, а часто такое происходит? – решил всё же уточнить я. – Я же правильно понимаю, что поеду без куратора?

– Куратор у вас будет, глава выборгского отделения, – терпеливо пояснила заместитель секретаря. – Но по опыту поездок могу предположить, что у него будут свои обязанности, а вас, скорее всего, раз приглашают в канцелярию её императорского величества, назначат сопровождать кого‑то из членов правящего рода. Это распространённая практика при поездках Долгоруковых. От вас никто не будет ждать чудес исцеления, но вы обязаны присутствовать по протоколу.

– Спасибо за разъяснения, – ответил я.

– Приятного вечера, Иван Владимирович.

Собеседница положила трубку, а я хмыкнул. Вот тебе и оставили Долгоруковы меня в покое, да? Впрочем, на этот раз всё официально, через корпус целителей, а не просто по воле монарха. Так что ничего удивительного именно в этом моменте нет.

А что выбрали меня, ну так, наверное, заметили, что Корсаков постоянно под ногами у всех путается. Скольким людям я уже не дал умереть, когда на них нападали? Вон у меня сколько приключений. Возможно, Долгоруковы посмотрели на моё спасение Лопухина и решили убрать меня из столицы на время. Вещей на неделю с собой собрать? Значит, в Москве может случиться за это время нечто, в чём моё участие категорически недопустимо.

Ведь с Василием Алексеевичем мы общаемся, и со стороны может показаться, что я готов его вытаскивать каждый раз, когда у будущего императора случаются проблемы. Но сам себя я считаю с Лопухиным в полном расчёте. Теперь даже в глазах высшего света я ему ничего не должен.