Страница 104 из 320
– Приятного аппетита, – произнесла Анастасия Александровна, и мы приступили к позднему ужину.
Молчание продлилось минут пятнадцать – пока тарелки не опустели. Но вот нам подали чай, и матушка отпустила прислугу. А значит, начинался семейный совет, если можно так назвать обсуждение последних дней.
– Доченька, как тебе доктор Варфоломеев? – начала с главного старшая Корсакова.
– Превосходно, мам, – отозвалась Катя. – Вроде бы смотришь на него, обыкновенный старичок, а как заговорил… В общем, я рада, что ты к нему обратилась. Настоящий профессионал, я сама не ожидала, что он так легко меня в порядок приведёт.
Анастасия Александровна искренне улыбнулась, слушая младшую Корсакову. А та продолжала рассказывать, как приглашённый специалист за пять минут раскрутил её на полноценную исповедь и заставил признать, что нежелание развивать собственный дар – это из‑за ненависти ко всему, что связано с нашим биологическим отцом. И что в итоге эта ненависть чуть не стоила ей не только невинности, но и рассудка, и жизни.
А главное, доктор сумел найти точки интереса в голове сестрёнки, которые действительно вытянули девицу. Чем не маг разума, а? И ведь знаю я, о ком речь. Доктор Варфоломеев служит в госпитале Боткина заведующим психологическим отделением. Правда, раньше он в основном солдатами занимался, ПТСР лечил. Теперь вот в послужной список попала и Екатерина Владимировна Корсакова.
– Я рада, что он тебе понравился, – взяв в руки бокал с соком, произнесла матушка. – Я договорилась, он будет приходить к нам три раза в неделю. И работать с тобой до достижения результата. Мне он тоже оставил кое‑какие инструкции, так что готовься, завтра тебе понадобится твоя спортивная форма.
На лице Кати дрогнула улыбка.
– Но спортивная‑то форма зачем?
– Как зачем? – усмехнулась глава рода. – Будем поднимать тебе тонус за счёт физических упражнений. Сама не заметишь, как втянешься, к тому же для молодого организма полезно.
Сестра вздохнула.
– Хорошо, матушка. А что насчёт учёбы магии?
Анастасия Александровна поболтала бокалом в руке, наблюдая за тем, как плещется внутри жидкость.
– Найдём тебе учителя, не переживай, – заверила она. – Но не раньше следующей недели.
– Спасибо, мам, – искренне поблагодарила Катя.
На некоторое время разговор затих, и я решил, что сейчас самое время обсудить предстоящую дуэль. Достав из кармана письмо Лопухина, я протянул его матушке.
– Доставил курьер сегодня после службы, – пояснил я, когда Анастасия Александровна осторожно взяла у меня конверт. – Там приглашение на дуэль в роли целителя от корпуса.
Матушка коротко вскинула брови, но спрашивать больше ничего не стала, достала приглашение. Пробежав взглядом строчки, она посмотрела на меня с явным сомнением. Однако оспаривать моё участие не стала.
– Ты сам хочешь в этом участвовать?
– Не вижу причин для отказа, – пожал плечами я. – В конце концов, я по крайней мере смогу вытянуть пострадавшего, а кто‑то другой может и упустить пациента. В итоге умрёт либо Василий Алексеевич, либо его противник. В любом случае станет известно, что предлагали мне, а я отказался, и теперь по этой причине кто‑то там действительно погиб.
Матушка склонила голову.
– Хорошо, но тогда ложись пораньше сегодня. Время шесть утра, хоть и лето сейчас, но время быстро пролетит, а тебе после дуэли ещё целый день на службе людей исцелять.
– Спасибо, мам, – улыбнулся в ответ я.
Конверт забирать не стал – мне он без надобности, а вот главе рода его передать точно нужно. Мало ли что и как пойдёт, бумажка может пригодиться. А если останется бесхозной, то присутствие в качестве целителя при первой дуэли – это память. У нас таких альбомов с датами и приглашениями хватает, почему бы не обзавестись своим?
– Так, раз все поели, – сменив тему, заговорила матушка, – хочу сделать небольшое объявление. Точнее, задать вам вопрос. Вы мои дети, и я всегда буду ставить ваши интересы выше собственных.
Мы с Катей переглянулись, и я подмигнул сестрёнке.
– Граф Никитин стал… – глава рода осеклась, пытаясь подобрать слова, – скажем так, открыто выражать чувства ко мне. Это ещё ничего не значит. Я помню, как вы оба шутили на эту тему. Однако тогда это был исключительно юмор, сейчас становится всё серьёзнее.
– Он сделал тебе предложение⁈ – восторженно сияя глазами, воскликнула Катя.
– Нет, – покачала головой Анастасия Александровна. – Он сам вдовец, я вдова. Мы поговорили откровенно. И он предложил мне подумать, нужно ли мне его предложение.
То есть он всё‑таки предложил, а матушка отбивается изо всех сил, прикрываясь заботой о детях. Я прекрасно понимаю, как она, должно быть, растеряна сейчас. К чести графа Никитина, давить он не стал, а даёт время нашей матушке подумать. В конце концов, она глава рода Корсаковых, он наследник Никитиных.
Если матушка согласится и даже оставит фамилию или возьмёт двойную, мне придётся становиться главой вместо неё. Потому что Анастасия Александровна перейдёт в другую семью.
И наверняка нарожает Виталию Владиславовичу ещё кучу премиленьких детишек. В том, что дети у такой пары будут милыми, сомневаться не приходится. Наша матушка прекрасно выглядит, граф тоже не страдает от недостатков внешности. Из них получится замечательная пара. Даже безо всякой магии в её возрасте можно рожать одного за другим ещё лет восемь, не опасаясь проблем. А учитывая дар целителя – вплоть до пятидесятилетия, когда это уже станет просто неприлично восприниматься обществом.
– Я прошу вас очень серьёзно всё обдумать, – вздохнула Анастасия Александровна, поочерёдно глядя на нас обоих. – Особенно это касается тебя, Ваня. Если я соглашусь выйти за графа, именно на твои плечи ляжет весь груз ответственности за Катю и все дела Корсаковых. Мой голос может остаться только совещательным.
Сестра, несмотря на серьёзный тон матушки, сидела с блаженной улыбкой, как будто предложение сделали ей. Однако я тоже был доволен. Что ни говори, а если кто и заслуживал счастья, так это наша мать. Пройти через такой ад, лишиться всего, выстоять и поднять двоих детей на достойный уровень – это достойно любых наград.
– Мы подумаем, – заверил матушку я и, взяв её за руку, сжал пальцы самой любимой женщины на свете. – Обещаю.
Катя торопливо закивала. О своих проблемах она уже и думать забыла. И это было прекрасно.