Страница 47 из 48
Глава 24
/Миранда/
Позже, когда все успокоились, а родители Сайласа поднялись с колен, состоялось подписание документов. Я вместе с Эдрианом официально вошла в род Салазар, а Сайлас становился его главой. Эпона и Иргиль больше не собирались нас тревожить, поэтому вскоре настал момент прощания.
Мы проводили их до парадного входа, и тут о себе заявил мой чрезмерно самостоятельный сын. Он возник на пороге дома так, словно только и ждал этой минуты. Следом за ним бежала запыхавшаяся Агата, но уже ничего не успевала сделать. Дворецкий Корнелиус застыл испуганной статуей — совсем как в день нашего приезда. Сайлас встревоженно взглянул на меня. Я же замерла в нерешительности, не зная, что предпринять.
— Вы мои бабушка и дедушка? — спросил Эдриан, подойдя к Эпоне и Иргилю.
Никто не ответил. Все ждали моего решения.
— Да, это твои бабушка и дедушка, — срывающимся голосом подтвердила я.
— Здравствуй, — Иргиль сразу протянул Эдриану руку. Тот расплылся в улыбке. — Я твой дедушка Иргиль.
— А бабушку как зовут?
— Эпона, — прохрипела она. — Бабушка Эпона.
— Бабушка Эпона, почему ты плачешь? — озадаченно спросил Эдриан, пожимая её дрожащую ладонь.
— Я так счастлива, что ты у нас есть, — прошелестела она.
У меня из глаз брызнули слёзы. Наша жизнь менялась, и эти перемены были правильными. Счастливыми.
— Всё хорошо? — Сайлас бережно обнял меня.
— Да, просто прекрасно, — подтвердила я, положив голову ему на плечо.
***
— Если продолжишь плакать, у тебя покраснеет нос, — весело поддел меня Сайлас.
Из-за внезапного появления Эдриана Эпона и Иргиль задержались, чтобы познакомиться с внуком, но не позволили себе остаться надолго. Они хотели дать мне возможность спокойно поговорить с сыном, а ему — самому решить, хочет ли он продолжать это общение.
Поэтому сложный разговор с Эдрианом состоялся раньше, чем я ожидала. Воспоминания о прошлом снова отозвались слезами. Сын остался в комнате обдумывать мой рассказ, а Сайлас повёл меня в мои покои — умыться и просто побыть не одной. Кажется, из-за связи я начинала понимать его всё лучше.
— Думаю, он уже покраснел.
Мы вошли в мою комнату под руку. И тут прямо перед моим лицом внезапно возникло золотое кольцо.
— Мама передала родовую драгоценность для помолвки, — сообщил он. И если хотел отвлечь меня, то у него получилось. — Для помолвки ещё рано, я хочу сначала ухаживать за тобой. Но это кольцо — сильный защитный артефакт. Может, начнёшь его носить? Само собой, на другом пальце, — проурчал он мне на ухо.
По телу разбежались щекотные мурашки, а на душе заметно посветлело.
— Снова плетёшь вокруг меня свои сети, — рассмеялась я, утягивая его в спальню и направляясь к шкафу. — Так и скажи: хочу видеть на твоём пальце моё помолвочное кольцо.
— Хочу видеть на твоём пальце моё помолвочное кольцо, а тебя — в свадебном платье, — серьёзно ответил он.
Сердце затрепетало от нежности. Неужели это не сон? Мой Сайлас снова был со мной, а я нашла в себе силы пойти ему навстречу ещё раз.
— Хорошо. Я надену его. Но только как артефакт, — подмигнула я ему, распахнула створки шкафа, открыла шкатулку и достала свою главную драгоценность — кольцо, подаренное мне Сайласом.
— Миранда! Ты сохранила его! — удивлённо воскликнул он.
— Думала продать, но не смогла. Как бы ни противилась тебе, в глубине души всегда мечтала носить его на пальце, а не на цепочке, и по-настоящему быть твоей невестой, — призналась я с грустной улыбкой.
Потому что этот несносный дракон однажды пробрался в моё сердце — и остался там навсегда.
— Больше нам ничто не мешает быть вместе, — он осторожно забрал у меня кольцо и надел его мне на палец. — Я люблю тебя, Миранда. Люблю и никогда не переставал любить. Ты — моя жизнь.
— И я люблю тебя, Сайлас, — улыбнулась я, смаргивая слёзы.
Когда-то меня лишили счастья, но теперь оно вернулось — сделало меня снова цельной, снова способной дышать полной грудью и окончательно отпустить прошлые обиды.
— Хватит плакать, любимая. Хватит. Я хочу, чтобы ты только улыбалась, — он бережно взял моё лицо в ладони и провёл большими пальцами по щекам, стирая солёные дорожки.
Я радостно рассмеялась, приподнялась на цыпочки — и Сайлас поцеловал меня. Жадно и нежно одновременно, страстно и так сладко, что у меня подкосились ноги. Но он не дал мне упасть: подхватил на руки и, продолжая целовать, медленно понёс к кровати.
Слова на этом закончились. Мы заговорили взглядами, прикосновениями, дыханием. Так долго сдерживаемое стремление друг к другу вылилось в настоящий пожар. Мы слишком истосковались, слишком долго мечтали об этом мгновении, почти не надеясь, что оно когда-нибудь наступит. И вот теперь снова были вместе — всё такие же влюблённые, отчаянные, счастливые. Мы целовались до дрожи, прижимались друг к другу так, словно боялись снова потерять, и очень скоро мир исчез, оставив только нас двоих и накрывшее с головой счастье.
Потом мы долго лежали в объятиях друг друга молча, просто наслаждаясь близостью. Сайлас гладил мою спину, я оставляла поцелуи на его коже, и улыбки не сходили с наших лиц.
— Мама, папа, вы здесь? — раздался из гостиной звонкий голос Эдриана.
— Я переодеваюсь! — крикнула я, пытаясь нащупать рукой покрывало. — Не заходи!
— Ты с папой переодеваешься? — лукаво поинтересовался он, постучав пальчиками в дверь спальни.
— Он знает, откуда берутся дети? — шёпотом спросил у меня Сайлас.
— Нет, конечно, — прыснула я.
— Значит, надо будет рассказать, что, когда мы остаёмся наедине, готовим для него сестрёнку, — подмигнул он. — Ты же говорила: минимум двоих?
— Да, минимум, — кивнула я.
Как давно это было — будто в другой жизни. Но наша история не закончилась тогда. Её лишь пересекла чёрная полоса. Теперь она осталась позади, а впереди нас ждал только свет взаимной любви.
— Но ты торопишься, — проворчала я притворно недовольно. — Я жду ухаживаний, подарков и красивого предложения.
— Всё будет, любимая. Всё, что только пожелаешь, — обняв меня, он снова притянул меня к груди.
— Мама, папа, так я захожу? — заканючил Эдриан.
— Нет! — воскликнули мы одновременно, переглянулись и рассмеялись.