Страница 19 из 48
Глава 10
/Сайлас/
Четырнадцать лет назад.
— Отпусти, Салазар, — прошипела Миранда, пытаясь сбросить мои руки со своих плеч.
Но я держал крепко и не собирался отпускать, пока не получу все ответы и следом согласие на отношения. И для этого прорвался в её личную комнату, несмотря на предстоящий выговор за посещение женского общежития. А здесь застал Миру смешной, с тюрбаном из полотенца на голове и в пушистом халате. Хотелось просто обнять её, поцеловать, изучить её комнату, узнать, чем она живёт, но я принёсся сюда по другой причине. Миранда отдала мне невинность, провела со мной ночь, а на следующее утро отказалась от любых отношений со мной и даже ушла из команды, чтобы сократить общение. Она игнорировала мои попытки с ней поговорить целую неделю. Целую неделю я жил в ярости неизвестности.
— Почему, Мира? — потребовал я ответа.
— Ты прекрасно знаешь, почему, — процедила она, прожигая меня упрямым взглядом алых глаз. — Я человек, а ты дракон.
— Для меня это неважно. Я чувствую в тебе истинную пару.
— Мы несовместимы, Сайлас, — она вновь дёрнула плечами, пытаясь освободиться, но ничего не добилась. — У нас не будет детей, нормальной семьи, и нам придётся постоянно сталкиваться с осуждением. Даже в академии не примут.
— Уверен, если бы мы не могли иметь детей, магия бы не указала на тебя, — горячо возразил я. — Если закрепим истинную связь, если ты сможешь зачать от меня, нас никто не сможет осудить.
— А если ничего не выйдет? — она скрестила руки на груди и скептически выгнула бровь.
— Выйдет, я сделаю всё, чтобы вышло. Мира, пожалуйста, стань моей девушкой. Но если не хочешь откладывать, можно сразу обручиться.
— Ты точно сумасшедший, — проворчала она. — Я не буду с тобой встречаться, Салазар, и уж тем более, обручаться. Потому что не испытываю к тебе тех же чувств.
— Не испытываешь? — переспросил я сердито, привлекая её ближе, и поддел пальцем её подбородок. — А как же наша ночь?
— Я устала, была расстроена и поддалась твоей горячности, — пробормотала она, отводя взгляд.
Вот же упрямица!
— Что же ты не поддалась горячности Уиллоби? Или Алдена? — спросил язвительно, склоняясь к её лицу. Она оскорблённо вскинулась, попыталась меня оттолкнуть, но я лишь крепче обнял её, не позволяя вырваться. — Выходит, я всё же особенный для тебя, раз только моей горячности ты способна поддаться? Да, Капелька?
— Нет, придурок, — прошипела она.
— Давай проверим, — усмехнулся я, впиваясь в её губы поцелуем.
Она дёрнулась в моих объятиях, замычала, ударяя кулачками по моей груди. Меня внутренне вело: от её запаха, от злости, просто от её присутствия. Мечта последних трёх с половиной лет находилась в моих объятиях. И я продолжал атаковать её губы, пока она не затихла, пока не сдалась. Только тогда я оторвался от неё, провёл пальцем по пылающей щеке и заглянул в подёрнутые поволокой желания алые глаза.
Хочет меня, она хочет меня. Как же это прекрасно.
— Значит, не испытываешь ко мне чувств, Капелька? — спросил, наблюдая, как её взгляд наполняется осмысленностью.
— Не испытываю, — пропыхтела она гневно.
— Неубедительно, Капелька.
Упрямая. Легче просто поцеловать и ни о чём не спрашивать. Легче, но как же болезненно желание услышать её признание.
Настоящее время.
— Папа, почему мама говорит, что ты нас бросил, а ты говоришь, что не бросал? — задал сложный вопрос мой чересчур умный сын.
Мы гуляли по саду. Он держался за мою руку, периодически повисая на ней и подтягивая к себе ноги, словно на качелях. Солнце пригревало нам макушки. В душе царил столь забытый мной мир.
— Думаю, между нами возникло недопонимание, — протянул я, перебирая наши последние разговоры.
Точнее, ссоры. Как и в молодости, Миранда предпочитала сразу и без лишних слов подводить черту. Вот и сегодня, в ответ на моё заявление, вновь повторила сказанное ранее и унеслась обустраивать свою лабораторию. Она собиралась отстраниться от меня, лишь позволять мне общаться с сыном. В целом, я был рад, что она не противится в отношении Эдриана. Но здесь, скорее, вновь играло роль её здравомыслие. Она боится меня, ведь знает: в моей власти забрать себе сына. Но вряд ли понимает, что я так не поступлю.
— Я считал, твоя мама ушла и скрыла от меня тебя. Но она говорит, что писала мне письма. Ты… видел эти письма? — уточнил я, сомневаясь, стоит ли привлекать сына к нашим с Мирандой проблемам.
— Не видел, — пробормотал он, смешно нахмурив светлые брови. — Но помню, когда я сильно болел, нашёл маму в кабинете. Она плакала и что-то писала. Когда я спросил, почему она плачет, она сказала, что волнуется за меня, поэтому пишет тебе.
Конечно, Эдриан мог не так запомнить тот эпизод, да и Миранда не обязательно сказала правду, но на данный момент я был склонен поверить. Уж больно яростно она обвиняла меня в молчании. Будто была глубоко уязвлена.
— Но письма твоей мамы до меня не доходили. Если бы дошло хоть одно, я бы сразу отправился за вами.
— Правда? — он вскинулся, с надеждой присматриваясь к моему лицу. — Я думал, ты меня не любишь, поэтому не приходишь.
Грудь сжало в тоске по потерянному. Я жил без цели и смысла, но всё это мог найти благодаря единственному письму, которое так до меня и не дошло.
— Нет, я не мог не полюбить своего сына и наследника. Тем более, ты такой смышлёный, — усмехнулся, щёлкнув его по носу.
Он весело рассмеялся, наполняя мою душу теплом. И именно в этот момент на меня накатил новый приступ. Резерв сузился, лёгкие сжало тисками. Покачнувшись, я стиснул пиджак на груди.
— Папа? Папа?! — закричал испуганно Эдриан. — Мне позвать маму?
— Нет-нет, сейчас пройдёт, — прохрипел я, нагибаясь вперёд, и опёрся руками на колени.
Зрение подводило, лицо сына расплывалось перед глазами.
— Давай дойдём до скамейки и немного посидим, — предложил ему.
— Хорошо, — грустно отозвался он и всхлипнул.
— Ты плачешь? — я прищурился, но не смог рассмотреть его лицо.
— Нет, — буркнул он, сжимая маленькими пальцами моё запястье.
Пусть и не очень быстро при поддержке сына я добрался до скамейки и тяжело опустился на неё. Вскоре последствия приступа чуть отступили, мне удалось увидеть лицо Эдриана. Естественно, я не стал ничего говорить по поводу красных глаз и застывших на щеках солёных дорожек.
— Ты умрёшь, папа? — спросил он, насупившись.
— Нет. Твоя мама меня обязательно спасёт, — уверенно улыбнулся я. — И когда это произойдёт, ты бы хотел, чтобы у нас была настоящая семья?