Страница 3 из 44
— Ну ничего… — похлопала ее по коленке бабушка. — Ради любви и ни на это пойдешь… Мы с мужем — как сейчас помню — договорились встретиться часов в пять или в шесть. Нет, точно в пять… Мороз был лютый, градусов тридцать. Прихожу, жду, а его все нет и нет. Десять минут жду… пятнадцать. Не приходит! Ну, думаю, пойду домой к нему, по голове настучу за такие опоздания. Прихожу — и там нет! Мама его меня все оставить хотела, чтобы дома дождалась. Но я же молодая была, упрямая… Нет, говорю, найду его, и получит он у меня обязательно! Потом, правда, выяснилось, что я время перепутала, — бабушка тихонько рассмеялась. Так и ходили весь вечер друг друга искали — он ко мне домой, я к нему… Пока уже около десяти часов случайно на тропинке не встретились.
— Ругался он, наверное! — улыбнулась девушка.
— Ой, да! Еще как! А я взяла и… — бабушка огляделась по сторонам, пододвинулась поближе и шепнула на ушко, — …взяла и поцеловала его… сама… в первый раз, представляешь?
Девушка расхохоталась:
— Ну и как? Помогло?
Бабушка довольно откинулась на спинку.
— А как же! — бабуля заговорщицки подмигнула.
Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Павелецкая»…
— А вот моему только деньги нужны… — грустно вздохнула девушка. — Но я найду и отдам их ему! Он меня обязательно примет! И мы будем вместе.
— Правильно, — кивнула головой бабушка. — Близким надо помогать.
Она открыла кошелек и, достав тысячерублевую купюру, протянула ее девушке.
— Держи… Я туда, — подняла она палец вверх, — с собой не унесу.
Девушка с сомнением взяла деньги.
— Не стесняйся! Может, у него сложное время в жизни, может, ему кушать нечего… А родным надо помогать. Вот моя мама, например… Отец-то на фронте был… А нас четверо детей у нее. Она всегда сама недоедала, а нас голодными никогда не оставляла. Да и после войны так же было. Помню, отец заработал хорошо. Принес деньги и говорит — купи себе, мать, платье, в гости пойдем. И она ушла. Приходит, а вместо платья — одежда нам и шоколадка. А себе, говорит, я старое перешью.
— Моя мама такая же… — задумчиво осматривая купюру, произнесла девушка. — Недавно, вместо того, чтобы купить себе платье, притащила туфли на каблуках для меня. Правда, я такое не ношу…
— Вот и правильно. Надо помогать близким. Так что знаешь, как поступи? Зайди в магазин, накупи всего, приди к нему, ненаглядному своему, и приготовь борщ. Вот он рад будет!
— Как же мне стыдно! — сунула обратно девушка деньги.
— Почему же это? — удивленно спросила бабушка.
— Да вы ничего не понимаете! Не нужна ему еда! Выгонит он меня с ней обратно! Ему пиво надо купить и игрушки его компьютерные оплатить.
— Ну, милочка… — всплеснула руками бабушка. — Мужчинам иногда тоже расслабиться надо. Мама же твоя, наверное, когда-никогда папу балует. Чего-то себе не купит, а его обязательно порадует. Моя так делала. Кстати, хочешь, познакомлю? — она снова достала из своего платочка старую фотографию.
— Вы уже знакомили… — вздохнула девушка.
— Ой, правда? — покачала та головой.
Девушка молча кивнула.
— А с остальными сестрами и братом? — и тут же достала еще три фотографии.
— Их тоже нет? — девушка с грустью смахнула слезу со щеки.
— Как нет? Есть! Вот же они, со мной! — она показала на фотографии. — Еще вот смотри, подруги мои, — одну за другой вытаскивала бабушка фотографии. — А еще доченька… — нежно поцеловала она фотокарточку.
Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Добрынинская»…
— А у вас есть кто-нибудь… эм… на этом свете? — прикусив нижнюю губу, осторожно спросила девушка.
— Есть, — улыбнулась бабушка. — Внученька моя, Аленушка. Такая же, как ты, молодая, красивая. Добрая и милая. И еще ее детки, мои правнуки, получается… Только она меня не хочет видеть… Обидела я ее сильно… Вот, смотри, — открыла бабушка кошелек и достала единственное фото, лежавшее в нем. На карточке была изображена молодая женщина с двумя малышами на руках.
— Очень красивая! — искренне произнесла девушка, обратив внимание на прекрасный почерк, которым были написаны сзади имя и фамилия.
— Почему вы не позвоните ей и не извинитесь? Раз уж обидели…
— Ох, да я бы и рада. Но переехали они. А куда, не знаю. Ну да ладно, что мы все обо мне… Лучше ты скажи, у тебя самой-то есть бабушка?
— Да. Но я с ней… — девушка замялась.
— Не общаешься?
Девушка кивнула головой.
— Ну и правильно. От нас, зануд, надо подальше держаться. А то приедешь — и суп заставят есть, и пирогами, от которых так сильно толстеешь, закусывать. А далеко она живет?
— Не очень. На «Парке культуры» надо сделать пересадку и пару станций еще проехать.
Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Октябрьская»…
— А знаешь что, — бабушка вновь открыла кошелек и, достав тысячерублевую купюру, протянула ее девушке. — Давай мы так поступим… Держи денежку. Не отказывайся. Я уже говорила, с собой туда все равно не унесу. А ты сейчас выйдешь из метро, купишь тортик и решишь, куда тебе с ним поехать. С тортиком ведь всегда проще в гости напроситься, — подмигнула ей бабуля.
Девушка отвернулась, а по ее щекам опять потекли слезы.
— Так, прекращаем это! — бабушка вынула из кармана свежий, идеально выглаженный платок и протянула его девушке. — Это мой последний круг подходит к концу! А ты можешь сейчас выйти и начать свой круг заново…
— Не уходите! Пожалуйста! — зарыдала девушка. — Мне так одиноко!
— Помни, — бабушка встала и направилась к двери, — твой новый круг! И каким он будет, решать только тебе. Ты не одинока! Но не будь такой же дурой, как я, которая своим глупым языком наговорила гадостей и потеряла единственную внучку, — она нежно погладила девушку по голове и еще раз внимательно посмотрела в глаза, улыбнулась на прощание и вышла из вагона.
Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Парк культуры»…
Девушка сидела молча и рассматривала банкноту.
— А куда твоя бабушка подевалась? — подсел к ней парень с гитарой.
— Как ты здесь оказался? — удивленно посмотрела на него девушка. — Ты же недавно выходил из поезда. Я же видела.
— Я волшебник, — улыбнулся паренек. — И могу вмиг оказаться рядом с понравившейся мне девушкой.
— А если серьезно? — в недоумении таращилась она на русоволосого юношу с пронзительным взглядом.