Страница 26 из 44
Шуба у меня мамина, из китайской собаки, белая с черными пятнами, покупка лихих 90-х. Но греет, как никакая другая, — шубы из собаки считаются самыми теплыми — а я сильно мерзну и не променяю ее ни на какой пуховик, хотя теперь она уже пожелтела, и это уже не белая собака с черными пятнами, а стильный старый желтый козел с бурыми подпалинами. Пуховик мне настоятельно рекомендует сын, который давно покушается на мою шубу — он выкидывает из дому все, что не соответствует современному интерьеру.
— Невероятно! Встретиться в Москве! — передо мной друг юности, одновременно сосед по району, художник, писатель и мой постоянный собеседник. Причем наши пути пересеклись далеко от дома.
Действительно, случай исключительный — всем известно, что в Москве встретиться невозможно.
Метро — тот же город, только его подземная часть, со своей архитектурой, здесь тепло и сухо, в отличие от погоды на поверхности, красиво и просторно, обжито и под надзором техперсонала, со своими услугами; и хотя подземная часть города не рассчитана на пребывание, а только лишь на быстрое передвижение, тем не менее существуют моменты, когда мы задерживаемся на станциях и в переходах: мы встречаемся у памятников, в торце, в середине зала, у эскалатора; изучаем репертуар на афишах театральной будки, прежде чем купить билетик; останавливаемся у аптечного киоска; покупаем хотдог, чтобы съесть его тут же у прилавка.
Москва — это метро. Весь быт москвича связан с метро, хотя никто из нас этого не замечает — как не замечают транспорт. Тем не менее все траектории и пункты назначения москвича называются по станции метро:
Старый цирк — на «Цветном бульваре».
Планетарий — на «Баррикадной».
Зоопарк — на «Краснопресненской».
Три вокзала — Казанский, Ленинградский и Ярославский — на «Комсомольской».
И так до бесконечности… а теперь и вплоть до Новой Москвы.