Страница 21 из 44
Музыкант пришёл в переход, как обычно разложил свою вещи, достал большую виолончель, раскрыл чехол, а рядом с ним посадил Шуню. И начал играть. Кто-то проходил мимо. Кто-то проходил мимо и бросал на ходу в чехол деньги. Но многие останавливались. На минуту, на две, на пять, на тридцать секунд: неважно. Они останавливались и с удовольствием слушали. Дети улыбались своим родителям, влюблённые крепче прижимались друг к другу, одинокие прохожие снимали на камеру, чтобы потом поделиться этой музыкой с теми, кто был им дорог.
Когда Семён Валерианович закончил играть очередную композицию, какая-то девочка лет пятнадцати подошла и положила в чехол пятидесятирублёвую купюру. Она уже собиралась пойти дальше, как вдруг музыкант сказал:
— Постой. Мне кажется знакомым твоё лицо. Я раньше нигде тебя не видел?
Девочка улыбнулась.
— Да. Мне очень-очень нравится, как вы играете. Я часто езжу на метро и, когда встречаю вас, играющего на виолончели, всегда останавливаюсь и слушаю минут десять. А потом оставляю немного денег и ухожу. Спасибо вам за такую замечательную игру.
— Ну конечно же! — воскликнул Семён Валерианович. — Я тебя хорошо помню. Спасибо тебе за то, что слушаешь. Ведь именно для таких, как ты, я и играю. А многие говорят мне, что здесь я никому не нужен, что мог бы обойтись только концертной деятельностью. Значит, всё-таки они ошибаются! Всё-таки можно найти немного времени для прекрасного в этой вечной спешке московского метро!
— Ну конечно, можно, — ответила девочка. — Ведь убрать музыкантов из переходов метро — это всё равно, что сказать: «Зачем строить станции такими красивыми? Ведь всё равно все мимо идут и не замечают». А это неправда. Люди замечают. Просто чуть реже, чем каждый день. И вообще, если всё сделать серым и скучным, то и жить станет совсем скучно, так ведь?
— Да, конечно, да, — ответил Семён Валерианович. — Могу я тебя ещё кое о чём попросить?
— О чём? — спросила девочка.
— Видишь медвежонка? — музыкант указал на Шуню. — Его сегодня потерял один маленький ребёнок. Он, наверняка, очень сильно расстроился, когда понял, что где-то его забыл. Нужно отнести игрушку в бюро находок на станцию «Деловой центр». Мне здесь ещё несколько часов играть, а ребёнок грустит. Ты сейчас занята?
— Нет, я со школы еду, — ответила девочка. — Я с радостью его отвезу! Спасибо вам ещё раз! И до свидания!
Ира взяла Шуню в руки и направилась к эскалатору.
— До свидания, — ответил музыкант. Он точно знал, что ещё не раз пересечётся с девочкой.
А Ира тем временем спокойно доехала до «Делового центра», не выпуская Шуню из рук. Поднимаясь по эскалатору, она заметила плачущего мальчика, лет пяти. Он плакал навзрыд, а рядом стояла его мама и пыталась утешить.
— Ну и что, что его ещё не нашли? Мы обязательно вернёмся сюда и завтра, и послезавтра, и будем ходить сюда, пока его не найдут, — говорила мама, а сама судорожно прикидывала, где можно купить такого же медвежонка, как Шуня, и как незаметно подложить его ребёнку под видом найденного старого.
Ира ненадолго остановилась, глядя на эту сцену. Вдруг ребёнок заметил её, а затем и Шуню в её руках.
— Мама! — закричал Миша. — Смотри! Это же Шуня!
Ира вдруг поняла, что ребёнок нашёлся, и пошла навстречу Мише. Мальчик подбежал поближе, взял Шуню из её рук и крепко прижал его к себе.
— Никогда твою руку теперь в метро не выпущу, даже не думай, — сказал он, обращаясь к Шуне. Потом он перевёл взгляд на Иру. — Ты же фея, да? Спасибо тебе, что Шуню нашла!
Ира только улыбнулась.
— Нет, я самая обыкновенная девочка. Но передать тебе Шуню меня попросил один очень добрый и мудрый волшебник.
И только Шуня знал, что сегодня каждый, кто прикоснулся к нему, кто помог ему вернуться обратно к Мише, стал немного волшебником, подарившим маленькому мальчику веру в чудо.