Страница 76 из 280
Глава 21
Лорд Изумрудного Моря оторвался от телескопа. Очевидно, он изучал корабли в гавани. Дед жестом пригласил Тириона присоединиться к нему на балконе. Тирион подошел, любопытствуя, зачем глава дома вызвал его этим прекрасным утром.
— Нам потребовалась тысяча лет, чтобы посадить Финубара на трон, — сказал лорд. Слова его застали Тириона врасплох. Он ждал, что его станут ругать за вчерашние события, читать нотации насчет вызовов на дуэль на семейных вечеринках.
— Тысяча лет? — повторил Тирион, просто чтобы разобраться, куда клонит дед. Это ведь явное преувеличение. Финубар не так стар.
Лорд, похоже, понимал ход мыслей внука:
— Он первый Король-Феникс из Лотерна. Ты даже не представляешь, как трудно было сделать его королем. Работа началась задолго до рождения Финубара.
Интересно, зачем дед рассказывает все это? Возможно, конечно, старому эльфу просто одиноко и хочется с кем-нибудь поболтать, вспомнить старые победы, но Тирион отчего-то в этом сомневался. Лорд Изумрудного Моря определенно был не из тех, кто делает что-то без всякой цели.
— Почему трудно? — спросил Тирион, ибо чувствовал, что от него именно этого и ожидают.
— Потому что правители Старых Княжеств возражали, естественно. Они обладали монополией на трон со времен Каледора Завоевателя. Аэнарион был единственным, кого они не выбирали. — Лорд посмотрел на гигантскую статую первого Короля-Феникса в гавани с чем вроде восхищения; отсюда, с балкона, виднелась только спина памятника. — Королем всегда становился кто-то из них.
— Почему же они возражали против Финубара?
— Потому что он из Лотерна.
— Потому что он не древней крови?
Лорд Изумрудного Моря с горечью рассмеялся:
— Дом Финубара столь же древний, как и дом Каледора. Как и мой, если уж на то пошло. Мы здесь с самого основания Княжеств.
— Но вы не королевской крови, — сказал Тирион. Ему-то было все равно, он просто пытался разобраться. Лорд Изумрудного Моря пристально посмотрел на него, словно ища в глазах внука насмешку или гордость за древнее происхождение, но, очевидно, ничего подобного не нашел.
— Нет. Но нигде не написано, что боги велят, чтобы наши правители были лишь королевского рода. В прошлом некоторые из них были просто учеными или воинами.
— Но их выбирали князья.
— Да. Их выбирал совет князей, обычно из выдвинутых ими же кандидатов, которых они могли контролировать или которые находились в долгу у того или другого князя.
Откровения лорда пошатнули веру Тириона. Он-то всегда считал, что Королей-Фениксов выбирают из лучших эльфов, для которых благо Ултуана превыше всего. А слова деда звучали как-то… мерзко. Так Тирион и сказал.
— Вся работа механизма власти выглядит мерзко, если присмотреться поближе, — кивнул дед. — Так и есть. Но это не значит, что механизм плох. По крайней мере, нами, в отличие от темных эльфов, правит не Малекит. И в этом все дело. Именно поэтому он до сих пор не наш король, а мы продолжаем воевать с друкаями.
Теперь Тирион понял:
— То есть он хотел быть единственным абсолютным правителем, как Аэнарион, а князья ему не позволили и выбрали для того одного из своих.
Дед, похоже, остался доволен сообразительностью Тириона, что порадовало юношу. Он не привык, чтобы его ценили за ум.
— В известном смысле Малекит возжелал больше власти, чем когда-либо имел Аэнарион. Аэнарион был военачальником, и его принимали таким, потому что в опасные времена необходима ясная схема командования. Это скажет тебе капитан любого корабля. Малекит хотел получить ту же власть, что и Аэнарион, в мирное время. Или скорее его мать хотела этого для него — по крайней мере, так казалось сперва. Наша система в той же мере направлена на предотвращение тирании, как и на осуществление власти. У темных эльфов система другая. И видишь, к чему их это привело?
— Наверное, у них плохая система потому, что у них плохой правитель, — сказал Тирион. — То, что происходит там, просто отражает личность Малекита.
— А может, у них плохой правитель оттого, что система плоха, — возразил дед. — Власть Короля-Колдуна никем не проверяется. Он делает то, что хочет. Инструменты его правления — страх, ужас да железный кулак. Он не нуждается ни в чьих советах, не принимает во внимание ничьих интересов, кроме своих собственных. Мне кажется, такая власть любого способна свести с ума, и, поверь, у меня был кое-какой опыт обладания властью.
— Не сомневаюсь, — ответил Тирион.
— Власть — штука соблазнительная, — тихо произнес лорд Изумрудного Моря. — Стоять на капитанском мостике и отдавать приказы. Знать, что все тебя слушают, все тебе повинуются, все зависят от тебя. И даже когда ты не на капитанском мостике, жизнь вокруг тебя уже искажена властью.
— В смысле?
— Ты сидишь на корабле за капитанским столом. Наблюдаешь, как едят офицеры и команда. Они смеются твоим шуткам, признают твою мудрость, льстят твоей гордости. А как же иначе, если распределение их обязанностей и перспективы их продвижения зависят от твоего мнения о них? У власти свое магнитное поле. Никогда не сомневайся в этом, князь Тирион, и всегда помни, если сам обретешь власть.
— Запомню, — кивнул Тирион, твердо зная, что так и будет. Его радовало, что их с братом выдернули из отцовского дома именно в нынешние времена. Он чувствовал, что может многому научиться у таких эльфов, как дед, Корхиен и князь Илтарис. А оставшись дома, он не научился бы ничему.
— Знаю, что запомнишь, поэтому и говорю.
— Ты рассказывал о том, как выбрали Финубара, — напомнил Тирион. — О том, как это было трудно и сколь многого стоило.
— Так и есть. Требовалось убедить множество старых князей в том, что мы серьезны. Мы расширяли кредиты одним и скупали долги других. Тем, на кого нельзя было надавить, делались подарки. И все-таки мы ничего бы не добились, если бы время Финубара не пришло.
— То есть?
— Князья поняли, что мир изменился и мы нуждаемся в лидере нового типа, который найдет общий язык с более молодыми расами и свяжет нас с миром за пределами Ултуана. Они увидели, что нам нужны союзники, а союзников должен подобрать тот, кто имеет представление о дальних землях. Это преимущество было у Финубара и у нас. Мы получили то руководство, которое нам было нужно, тогда, когда нам было нужно, потому что в итоге наши интересы совпадали. Твой идеалистический взгляд на мир не столь уж далек от истины, как может порой показаться, парень.
— Зачем ты мне все это говоришь?