Страница 44 из 280
Может быть, знаменита и Малена? Или кто-нибудь из других их спутников? Однако поведение окружающих ничего об этом не говорило. Тирион заметил, что он и сам привлекает внимание, потом сообразил, что дело в его сходстве со статуей в гавани. Интересно, сумеют ли тут когда-нибудь забыть об этом сходстве и составить мнение о нем, опираясь лишь на его деяния?
Они миновали ворота, оказавшись внутри городских стен, среди древности и красоты. Магический свет фонарей отгонял ночной мрак, улицы вились вокруг поросших деревьями холмов, их крутые склоны изобиловали многочисленными лестничными маршами. Повсюду высились дворцы с башенками и минаретами, и везде били фонтаны. Казалось, легионы скульпторов трудились тут веками, украшая город. Здесь были статуи магов, воинов и королей и тех, кого Тирион не знал, но догадывался, что это законотворцы, ораторы и поэты. Все эти дива он показывал брату; камень казался живым, древние охранные чары защищали скульптуры от губительного воздействия времени и стихий.
— Это поразительно, — сказал он Теклису, когда они проезжали мимо ряда статных каменных воинов, одетых точь-в-точь как Корхиен. — Подумать только, сколько труда сюда вложено.
— А еще эгоизма и гордыни, — откликнулся близнец.
— В каком смысле?
— Ты что, полагаешь, что все это создавалось только для украшения улиц?
— Твой брат прав, привратничек, — сказал, поравнявшись с ними, Корхиен. — Все эти статуи и фонтаны установлены по политическим причинам. Они демонстрируют власть и богатство тех, кто заплатил за них, восхваляют чьих-то предков, а то и самих ныне живущих эльфов.
Тирион рассмеялся.
— Я серьезно, привратничек. Политика в Лотерне вообще дело серьезное, хотя ты прав, что смеешься. К примеру, каждая статуя на крыше того дворца изображает славного предка его обитателей, напоминая горожанам о силе и величии семейства на тот случай, если сами они в последнее время не совершили ничего достойного.
Теклис уважительно покосился на Корхиена. Он, очевидно, не ожидал услышать ничего подобного из уст Белого Льва.
— Не всякий носящий клинок безмозгл, князь Теклис, — сказал Корхиен с той безукоризненной вежливостью, с которой всегда обращался к Теклису и за которой, как подозревал Тирион, скрывалось добродушное пренебрежение. — Вскоре ты в этом, надеюсь, убедишься. Без этого тебе будет трудно жить и процветать тут.
— А откуда родом ты, лорд Корхиен? — поинтересовался Теклис. В голосе его слышалось раздражение, но и любопытство тоже.
— Я родился в амбаре, в горах. Отец был вольным землевладельцем, мать — местным чемпионом среди лучников. Так что, боюсь, никаких древних благородных кровей во мне нет. Ну, не больше, чем в любом другом эльфе.
— Но ты союзник Дома Изумрудного Моря, верно?
— Я союзник леди Малены. — Корхиен подмигнул. — Она единственное, что связывает меня с Изумрудным Морем. Я верен Королю-Фениксу, как и подобает эльфу моего положения.
Интересно, отчего между этой парочкой такая напряженность? Возможно, близнец чувствует в Корхиене соперника? Тирион раньше не рассматривал данный вопрос в таком свете. Возможно, Теклис боится, что его бросят одного в огромном городе с этими пальмами, садами на крышах, бесконечными улицами, полными гулких полупустых дворцов.
Они отъехали уже довольно далеко от ворот; толпа поредела, народу на улицах гуляло мало. Крыши некоторых домов, стоящих вдоль проспекта, были залатаны, а то и вовсе осыпались. Зеваки, глазеющие на проезжающих из-за полуприкрытых ставен, выглядели тощими и голодными, хотя, насколько знал Тирион, голода в Ултуане не было.
Тогда кто же это? Больные? Неужели правда, что человеческая чума может передаваться эльфам? В некоторых горных деревнях так говорили, заявляя, что людей вообще нельзя было впускать в Лотерн, а тем, кого впустили, пора паковать вещички и отправляться назад, на родину.
Тириону же из любопытства хотелось увидеть хоть одного из этих легендарных варваров, и он знал, что скоро ему представится такая возможность. В основном людей, конечно, упоминали в связи с темными эльфами, которые, как известно, держат дикарей в качестве рабов и иногда обращаются к их поклоняющимся демонам знахарям. Здесь они вроде бы жили возле гавани, на территории, строго изолированной от остального города. Тирион поймал себя на каком-то нездоровом любопытстве к ним.
Свернув за угол, они оказались на просторной площади, возле которой высился большой особняк из зеленоватого камня, увенчанный изумрудными башенками. Над входом веяли флаги с силуэтом могучего эльфийского военного корабля. Гигантские фонари, установленные на угловых башнях, заливали всю улицу зеленым светом.
— Вы дома, — сказал Корхиен. — Это дворец Изумрудного Моря.
Тириона объяло благоговение. Масштабы здания просто ошеломляли. Казалось, оно способно вместить целый эльфийский город. Кроме того, в отличие от многих окружающих домов, дворец не выглядел заброшенным. Туда-сюда то и дело сновали целые толпы эльфов.
Корхиен перехватил взгляд мальчика и потер друг о друга большой и указательный пальцы.
— Лотерн построен на богатстве его купцов. Дом Изумрудного Моря — один из богатейших торговых домов города.
Он подъехал ближе и завершил фразу — так тихо, что Тирион даже усомнился, верно ли он разобрал слова:
— И самый ненавидимый.
Переспрашивать Тирион не стал, решив, впрочем, что позже он задаст Корхиену пару личных вопросов.